– Если ты пытаешься заболтать меня до смерти, то у тебя не выйдет, – оборвал его Жнец. – Но, похоже, ваш любимый император действительно не зря тратит на своих шпиков баснословные суммы. Жаль только, это не спасет его от неминуемой погибели, когда я обрушусь на него карающей дланью.
– Владыку защищают сами боги, – напомнил Юма, и из-под уродливой маски вырвался какой-то звук, похожий на смешок, – но разговор о другом. Я понимаю, зачем вы сотворили все вышеперечисленное, хоть мне и сложно принять подобные поступки, какую бы выгоду они ни сулили. Однако, если вас не затруднит, ответьте мне вот на какой вопрос: в ходе своего расследования я наткнулся на спаленную дотла хижину, в которой обнаружил обугленные останки целой семьи. Главу семейства, его супругу и их малолетних детей, старший из которых только-только встретил четвертую весну. Как я понимаю, несчастных убили именно вы. Но я до сих пор ломаю голову – зачем? Вряд ли бедняки, кое-как выживающие за счет выращивания риса, представляли для вас хоть какой-то интерес. Не думаю также, что они могли быть причастны к Ордену. Так какова причина столь внезапной и необузданной жестокости?
– Так и быть, я отвечу на твой вопрос, червь. Ведь воля умирающего – закон. Ты хочешь знать, зачем мне понадобилось тратить время на подобных вшей? У меня не было причины. Я оборвал их жизни, потому что мог. И даже так я сделал им одолжение. Лучше сдохнуть, чем влачить столь жалкое существование. Я утолил твое любопытство?
– О, – произнес Сато и сжал рукоять так сильно, что его костяшки побелели. – Вполне. Теперь все встало на свои места. Благодарю вас и предлагаю перейти к кульминации нашей встречи.
– Вы и впрямь думаете, что мы сумеем его одолеть? – шепнул Кенджи.
– Знаешь, я бы ответил тебе одной притчей, но на нее, увы, нет времени, – быстро ответил Сато. – Поэтому просто повторю слова одного моего приятеля, попрошайки по профессии и философа по велению души. Посыл, впрочем, один и тот же, пускай и чуть разнится по форме. «Даже усохший стебель может потянуться к солнцу. Особенно если хорошенько сдобрить его бражкой».
В следующий миг они уже кружили вокруг Жнеца, наполняя воздух звоном стали, но отчего-то внутри Кенджи был спокоен. По его клинку бегало черное пламя, лезвие косы сияло изумрудным цветом так, что было больно глазам, а вокруг меча Сато отплясывали мелкие молнии. Со стороны все эти разноцветные всполохи наверняка были красивейшим зрелищем. Но смертельно опасным.
Впрочем, длился их бой недолго. Ударом древка Жнец выбил из Сато последний дух, заставив того согнуться пополам. Взмах – его правая нога треснула, как сухое дерево, обнажив белую кость, а сам он рухнул на одно колено, взвыв от боли. Мощный пинок – и Сато отлетел вдаль, тогда как Жнец занялся Кенджи. Черное лезвие с жадностью впилось в его руку, распоров предплечье и заставив выронить меч. Следующий удар выдрал клок мяса из его бедра, а Жнец, схватив Кенджи за горло, взглянул тому прямо в глаза и прошипел:
– Ты получил то, чего не заслуживаешь ни ты, ни любой другой живущий в этом бренном мире. Ты забрал то, что по праву принадлежит мне. И за это ты умрешь. Но не как твои дружки, а медленно, умоляя меня закончить твои страдания.
Он отшвырнул Кенджи, словно тряпичную куклу. Ударившись спиной о колонну, он рухнул на пол, едва не потеряв сознание. Перед глазами все плыло, во рту стоял солоноватый вкус, с затылка на спину стекало что-то мокрое и липкое, а раны горели, словно их прижгли каленым железом. Кровь из ноги хлестала так сильно, что Кенджи успел невольно подивиться, сколько же этой жидкости вмещает человеческое тело. Жнец уже протянул в его сторону руку, вокруг которой начали виться знакомые огоньки, как ему на спину бросился Сато.
Его меч, окутанный молниями, вонзился Жнецу между плечом и шеей почти наполовину. Того заметно тряхнуло, запахло паленым мясом, и на миг он даже оступился, выронив оружие. Но лишь на миг. Какое-то время он безуспешно пытался скинуть с себя Сато, который вонзал лезвие все глубже, – а потом сумел ухватить его за руку. Жнец с нечеловеческим ревом впечатал Сато в пол. Раздался такой тошнотворный хруст, что Кенджи позабыл и о собственной боли.
Несмотря на это, Сато все еще был жив и даже находил в себе силы сопротивляться. Да вот только… Обитая металлом подошва ударила ему прямо в лицо, превратив его в месиво из крови и обломков зубов. Сато протянул в сторону Жнеца руку – но через миг тот одним движением вывернул ее в обратную сторону. Схватив его за шиворот, Жнец с силой швырнул его в сторону. Ударившись о стену, Сато рухнул на пол и больше не шелохнулся. А Кенджи, оторвав взгляд от его тела и подняв глаза, увидел железный штырь, с которого на пол медленно капала густая кровь.
– Развлечение изрядно затянулось, – проговорил Жнец, с чавканьем вынимая застрявший в спине клинок, лезвие которого было выпачкано в черной жиже. Отбросив его в сторону, он наклонился и поднял косу, лежавшую в нескольких шагах от него. – Теперь остались только ты и я. Я бы мог просто дождаться, пока ты истечешь кровью, – но это слишком просто. Так что готовься отправиться вслед за своими дружками.
Однако Кенджи смотрел не на Жнеца и даже не на его ужасное оружие. Взгляд его был прикован к огромной тени в самом конце зала. Ведь в это самое время в темноте зажглись два голодных зеленых огня. Исполинская фигура с диким скрежетом поднялась на ноги, на миг вытянула ввысь голову – словно принюхиваясь – и огромными скачками понеслась прямо в их сторону.
Страж пробудился.
Глава 20
Признаться, где-то в глубине души Кенджи так до конца и не поверил рассказу Рю о том, с чем ему довелось столкнуться в Одиннадцати Звездах. Нет, не то чтобы Кенджи не доверял старику – напротив. Но с тех пор как Рю проник в монастырь, прошли годы, а спустя столько времени возраст и память могли сыграть с ним злую шутку, сгустив краски и дорисовав детали. К тому же и сам старик не гнушался изрядно