За ее спиной появился рогатый. Он даже не посмотрел в мою сторону, просто положил руку ей на талию.
— Все в порядке? — спросил он.
— Да, — она улыбнулась ему так, как никогда мне. — Просто старый знакомый.
«Набить ему морду» — мелькнула мысль и тут же погасла.
— Сколько она стоит? — громко произнес ему вдогонку.
Как ни странно, но дагар остановился и обернулся. Призадумался.
— Десять галл, примерно. На вечерок сойдет, — он произнес это как-то безэмоционально, даже не понимая, что перед ним сидит тот, кто готов был ползти вслед за этой женщиной. — Уступить тебе, парень? Выглядишь ты не очень. Развеешься.
Я взглянул на Тею. Ее лицо вытянулось, я же рассмеялся. Зло.
— Нет, дороговато за такую.
— Ну да. Но других здесь сегодня просто нет, — пожал плечами дагар.
Я продолжал смеяться, глядя на нее. Она побледнела. Дешевка!
— Хорошего вечера, — дагар кивнул и потащил Тею за собой.
Они ушли. Я остался сидеть, глядя на кольцо. В голове гудело.
«Бедный Маэр. Такой наивный».
Я выпил то, что еще оставалось в бокале. Но алкоголь не заглушал жжение в груди — он лишь раздувал огонь, превращая боль в ярость, в лютое бешенство, ненависть. Она выжигала все то хорошее, что было во мне.
«Все женщины такие, — прошептал внутренний голос. — Им всем нужно только одно».
Я сидел, уставившись в дно пустого бокала. В висках стучало, в груди горело, но пить больше не хотелось. Алкоголь не мог затопить эту боль.
Вдруг кто-то опустился за стол слева от меня. Затем отодвинули стул справа. Я поднял голову. Нум и Лэксар.
Братья молчали.
Лэксар протянул руку, подобрал со стола кольцо. Повертел в пальцах.
— Придёт время — будет другая, — чётко произнес он.
Я горько усмехнулся:
— Не будет, братишка. Хватит с меня и этой... Все они одинаковые.
Нум покачал головой, но не стал спорить. Поднял бутылку и покрутил в руках.
— Хочешь, догоним и морду ему набьем? — спросил Лэксар, сжимая свои здоровенные кулачищи.
Я махнул рукой:
— Оставь. Мужик всего лишь снял девку, — я снова рассмеялся, нездорово как-то. — Я её три года ублажал, бегал за ней... пылинки сдувал, а, оказывается, всего-то нужно было потратить десять галл и иметь её в свое удовольствие.
— Маэр, успокойся. Ты перегибаешь, — голос Нума дрогнул.
— Да так и есть, брат, все они дешёвки, и каждая со своим ценником.
Лэксар поднял руку, подзывая официанта.
К нам скользнул черони и вопросительно кивнул.
— Воды, — громко произнес брат.
Парень снова понятливо кивнул и исчез.
— Я понимаю, Маэр, тебе сейчас больно, — начал было он.
— Нет... уже нет, — я откинулся на спинку стула. — Десять галл, и я мог бы отыметь её сразу. Чего я заморачивался?
Взяв своё кольцо, покрутил в руках. Прислушался к себе. Пустота. Эмоций просто не осталось, разве что всепоглощающая ненависть к этим тварям, что крутят задом перед мужиками.
Передо мной появился стакан с водой.
— Выпей, — нетерпящим возражений голосом произнёс Нум. — Выпей и смирись. Тебе просто попалась не та.
— Хватит, — рявкнул я в ответ. — Больше эту тему никто не поднимает. Имя этой дешёвки произносить при мне не стоит. А это, — я показал кольцо, — оно мне больше не пригодится.
Я бросил его на пол. Кольцо покатилось вперёд и исчезло где-то под барной стойкой. Лэксар покачал головой и рывком поставил меня на ноги.
— Пей и пошли. Ты ещё жизнь себе загубишь из-за этой мрази.
Но из чистой противности я отодвинул стакан. Завтра легче не будет. Послезавтра — тоже. И через месяц. Но я не стал им этого говорить.
— Ладно, пойдём, до утра успеем привести тебя в порядок, — Нум поднялся вслед за Лэксаром.
Я попытался отмахнуться, но он уже взял меня под руку с другой стороны. Его пальцы сжали моё запястье с неожиданной силой.
— Домой, Маэр, — сказал он коротко.
Я позволил им вытащить себя из-за стола. В последний раз обернулся — ни Теи, ни рогатого не было. Ублажает его уже поди за десять галл. Такая вот дешёвая любовь оказалась.
У каждой есть ценник. Не любовь им нужна, а галлы на счету мужика. Не правильным нужно быть, а успешным контрабандистом. Не теми ценностями я жил. Совсем не теми.
На улице снег хрустел под ногами. Липкий, мерзкий.
Лэксар шёл слева, Нум — справа, я — посередине, шатаясь. Не только от выпитого. Оттого, что почва ушла из-под ног. Оттого, что всё, во что я верил, оказалось грязной ложью.
— Всё пройдёт, брат, — пробормотал Нум.
Я стиснул зубы. Нет, не пройдёт.
Снег бил в лицо, но я не чувствовал холода. Внутри горело. Не любовь, не боль — чистая, беспощадная ненависть.
К ней.
К ним всем.
Дальше мы шли молча. Братья понимали — слова сейчас бессмысленны.
А я смотрел перед собой, сквозь метель, сквозь ночь, и клялся себе — больше никогда. Ни одна не тронет моё сердце. Все они стоят не больше десяти галл.
Глава 9
— Мама! Почему кошка лежит на моём новом чёрном платье? Я его только из упаковки достала! — моей злости не было предела.
Ну что за животное! Вот всем хороша, кроме одного — вечно портила мои вещи, от сумочек до дорогих шмоток.
— Что за шум? — в комнату заглянула Лиля, увидела Кошу и поспешила взять её на руки, чтобы уберечь от моего гнева. — Ты ведь знаешь, как она любит поваляться на бумагах или тряпках. Чего злишься? Пети её завтра заберёт. Они заканчивают перестановку в доме Лукера.
Глядя на неё, я невольно улыбнулась. Она так уверенно ходила, словно и не была совсем недавно инвалидом. Её муж — Нум — сотворил настоящее чудо.
Я восхищалась им. Такой упёртый. Сказал: «Женюсь и будет ходить» — и сделал. Одним словом — орш. Эта раса была особенной. Нет, внешне все мои некровные братцы и зятья были очень похожи на людей, ну, не считая габаритов: размах плеч в четыре меня и рост за два метра. Ещё глаза — чёрные белки. Бронзовый цвет кожи, развитая мускулатура, чуть удлинённые руки... Я томно вздохнула и тут же получила по лицу своим же платьем. Приподняла бровь и уставилась на Лилю.
— Слишком довольно лыбишься, — заявила она. — А я у тебя за последние три минуты уже раз пять спросила, как дела у Петунии.
— А-а-а, — спохватилась я. — Да нормально