— Тебе только восемнадцать, Ками. Первая любовь ослепляет. Но ты ни в чём не виновата. Это он подонок, которому когда-нибудь отстрелят яйца. Вот найдёт одна из его жертв себе настоящего мужика, явится он сюда, и поплатится этот выродок за всех вас. Вот в это верь... Есть он, высший космический разум, и он всё знает... Накажут его за такое...
Она нежно погладила меня по спине. Стало чуточку теплее. Всхлипывая, я всё не могла успокоиться.
Всё сжимала в руках трусики, боясь разжать пальцы.
— Холодно, сестрёнка, пойдём ко мне. Я позвоню Петунии и велю ей закрыть комнату Лили, если она ещё не спит. Это хорошо, что родителей нет... Дядя Эван с ума сойдёт, если узнает.
— Не надо, — шепнула я.
— В доме поговорим, — её голос изменился.
Я не сразу поняла, в чём дело. Шаги. Кто-то так же, как она, возвращался со смены. Белла, приобняв, завела меня к себе, тихо закрыв за спиной дверь.
Здесь было тепло и пахло маслом... Нет, не тем, на котором готовят. Машинным. Повсюду валялись странные металлические конструкции, инструменты... Но мне казалось это место таким уютным. Настоящая берлога талантливого инженера-изобретателя.
Всхлипнув, я утерла нос.
— Дай-ка это мне.
Она мягко отняла у меня испачканное Тифо бельё.
Мой взгляд скользнул вниз. Платье. Грязное, с разорванным по шву подолом. В чём-то таком, от чего меня замутило. Появился рвотный позыв.
— Тихо, — Белла мягко толкнула меня в сторону большой душевой кабинки. — Если плохо, то туда. А платье... Это всего лишь тряпка, сестрёнка.
— Лиля расстроится, она шила...
— Она не узнает. Она вообще и догадываться не должна. Ни она, ни Астра.
Белла мягко улыбнулась. Взгляд скользнул вниз, к моим рукам, вцепившимся в складки платья.
— Ками, давай я помогу тебе умыться.
Я кивнула...
Вода была тёплой. Она смывала с моей кожи его следы.
— Сними платье, — тихо, но твёрдо приказала сестра. — Я его выстираю. Потом незаметно верну в твой шкаф. Зашью швы.
Я медленно стянула ткань с плеч. Теперь я стояла перед ней с синяками от пальцев на бёдрах, которые жгли, как клеймо.
Белла вздохнула, молча вышла из ванной и вернулась со своим бельём.
— Чистое. Надевай. И, Ками, ты ведь понимаешь, что никому нельзя рассказывать. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Прикрыв глаза, кивнула.
— Его отец — папин начальник, — прошептала.
— Всё верно. Он пусть и не великая, но шишка. Ты совершеннолетняя. Многие видели, что вы гуляли вместе. Найдутся и те, кто скажет, что ты сама с ним. По своей воле. Сама виновата. У них на всё всегда "сама виновата". Дядя Эван не сможет простить. Он наделает бед. Самое малое — потеряет работу. Вы и так еле сводите концы с концами. Правды не добиться. Фельдшер, служба безопасности — все под директорами завода ходят. Замнут все в одно мгновение, — она провела рукой по моим волосам, заправляя непослушную прядь за ухо. — Тебя растерзают сплетнями. Женщины. Они начнут говорить, что ты сама его спровоцировала. Что ты хотела. Заклюют своей лживой моралью. Чтобы отбелить сыночка начальника своих мужей. Чтобы выслужиться перед ним и показать, какие они хорошие. Правильные. Твари!
— Но это не так! Я не хотела. Я просила его остановиться, — во мне взыграла злость.
— Им неважно, — голос Беллы стал жёстким. — Они заклюют. Всё, что произошло этой ночью, придётся на время забыть. Но я верю в высшую справедливость. Найдётся тот, кто прилетит и отстрелит ему всё, что между ног болтается. Отстрелит!
Я закрыла лицо руками. Слёзы всё никак не высыхали.
— Я больше никого к себе не подпущу. Никогда.
Белла обняла меня, и её тело дрогнуло — может, от злости, может, от жалости.
— Не все такие, сестра. Не все... Просто тебе, как молоденькой и наивной девочке, не повезло. Мы справимся с этим вместе. Я тебя не оставлю. В любое время дня и ночи, чтобы ни случилось, сестрёнка, двери моего дома открыты для тебя. Ты всегда можешь меня позвать, и я приду. Выслушаю, дам совет, позлимся вместе, поплачем. Ты не будешь с этим одна. Никогда не будешь.
— Петуния...
— Не говори ей, — Белла покачала головой. — Она и сама догадается, но... Защищай сестру от таких вот, как этот Тифо. Она красива и такая же чистая, как ты. И за ней начнут ухлёстывать эти подонки. Не давай её в обиду.
Я закивала, испытывая страх за сестрёнок.
— Ты сильная, Ками. Даже сильнее Астры. Тебя это не сломает. Сильнее станешь и злее. Не подпускай их к себе. Живи так, словно ничего не было. Улыбайся. Пусть видят, что ты не тряпка. Мы придумаем свою историю. Слышишь? О том, что у него как... пипетка. Что он снял штаны, и ты рассмеялась. Он разозлился... Понимаешь? Тифо не станет на всех углах орать о насилии. Не станет. Но и у нас будет своя версия. А ты... Попроси отца поставить тебе удар. Ты должна быть сильной. Забудь о том, что было сегодня. Ты всё ещё чиста, слышишь? Ты не говорила да, не позволяла ему. Это не любовь — это насилие. Забудь, никогда никому не говори. Играй, живи и веди себя так, словно сегодня ты увидела "пипетку". Теперь это наша правда...
Я кивнула, но слёзы текли сами, капали на пол...
— Мы справимся с этим, сестрёнка. Справимся...
... Петуния ждала у двери. Моя бедная младшая сестра... Её глаза расширились, когда она увидела меня. В одежде Беллы, заплаканную, с лопнувшей губой.
— Что случилось?
— Ничего, — быстро сказала Белла. — Камелия упала. Поранилась.
Петуния смотрела на меня с сомнением, её челюсть мелко дрожала.
— Ты не должна никому говорить об этом, — прошептала я, и голос звучал чужим.
— Но...
— Никому, — повторила Белла. — Ни Астре, ни Лиле, ни тем более родителям. Сегодня ничего не было. Поняла? Ясно!
Петуния кивнула, сжала кулачки.
А я... Я больше не чувствовала боли. Только холод.
Глава 5
Млечный Путь,
Рукав Лебедя,
Сектор ТК-421,
Система Оттая,
Планета Гамаш
Восемью годами ранее событий на Церере
Маэр дар орш Свер.
Я сидел в глубоком кресле в комнате старшего брата, сжимая в руке чашку с тонизирующим растительным напитком. Час назад пришел с работы. Устал так, что глаза слипались, но раз уж ему приспичило поговорить, то чего уж.
— Дела как? — начал Нум издалека.
Приподняв бровь, я взглянул на него.
— Сам как думаешь? Днем учеба, вечером — доки. Погрузчиков не