Широкоплечий парень в кожаной куртке буквально впихнул свою подружку в салон. Она слишком уж вяло сопротивлялась, что-то всё лепетала, но её голос тонул в общем гаме. Мне стало ну совсем не по себе, когда его руки легли на её зад. Он грубо швырнул её на заднее сиденье... Она возмущалась, при этом расстёгивая платье.
Я сглотнула. Дверь таркерта захлопнулась с металлическим лязгом. Через мгновение стёкла покрылись густым конденсатом. Мой желудок сжался в узел, когда из приоткрытого окна донесся сдавленный стон, быстро перешедший в активное повизгивание.
— Тифо! — я быстро подобралась к нему и вцепилась в руку, чувствуя, как дрожь охватывает всё тело. — Давай уедем. Ты мне обещал просто поездку, помнишь?
Он обернулся, его глаза неестественно блестели. От него так разило этим пойлом, что я невольно скривилась. Да куда ему за управление в таком виде? Всё выходило из-под контроля.
Не так я себе это свидание представляла.
— Тифо, — я всё же попыталась до него достучаться.
— Чего ты разнылась? — он громко рассмеялся, обнимая меня за плечи так, что стало больно. — Веселись! Выпей! Не будь такой целочкой, Ками.
Он сунул мне в руки липкую пластиковую бутылку с мутной жидкостью. Я отшатнулась, не зная, куда теперь деть эту дрянь.
— Да пей, расслабься, ночка у нас весёлой будет, — Тифо оскалился.
В соседнем зоргаре что-то грохнуло, стёкла задрожали. Кто-то заорал: «Давай активней, девка, не выёживайся!»
Бросив пойло, я брезгливо пыталась сообразить, обо что вытереть руки.
— Ты что, совсем обалдела? — лицо моего такого любимого парня исказила гримаса злости. Он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Будешь вести себя прилично?
Он дыхнул, и меня замутило.
Я попыталась вырваться, но его пальцы впились в мои щёки. Из зоргара напротив вывалилась девушка — измятая юбка, ворот кофточки стянут на одно плечо, волосы растрёпаны. Она, как-то смущённо глядя на остальных, поправляла одежду, а её «кавалер» лишь громко рассмеялся, застегивая ремень.
Во мне заголосила паника.
— Пожалуйста... — голос сорвался на шёпот. — Тифо, отвези меня домой. Ты же только поездку обещал.
Я всей своей наивной девичьей душой ещё пыталась верить, что он не такой. Что парень моей мечты просто не способен причинить мне вред.
Я же... Я же влюбилась в него.
Тифо лишь ухмыльнулся. Его глаза опасно сузились.
— Ками, да не веди себя как девственница. Ты же для меня такое платьице надела. Знала же, что я тебя поимею в нём. Ну не могла не знать. Правда, куколка? — он облизал нижнюю губу, оставляя на ней влажный след. — Мы никуда не поедем, у меня на тебя другие планы, детка.
Я отступила на несколько шагов, и он счёл это за попытку к бегству. Еще два шага, и он дернул меня на себя. Его руки скользнули вниз по спине и остановились на моём заду. Я закричала, изо всех сил толкая его в грудь.
Вокруг раздался хохот.
— Ого, Тифо завёлся! — выкрикнул кто-то. — Давай, покажи класс!
Я пыталась высвободиться, но он, сжимая, тащил к своему зоргару.
— Тебе же нравится на нем кататься, — грубо пыхтел он, — вот и покатаю тебя на себе. А ты думала, всё за просто так? Нет, Ками, за всё платить нужно.
— Нет! Отпусти! — Слёзы брызнули из глаз. Я кричала так громко, что горло сразу стало саднить. — Помогите! Кто-нибудь!
Но вокруг только смеялись. Особенно весело было той девице, что только что вышвырнули, попользованную, из зоргара.
— Тифо, пожалуйста, я упиралась каблуками в металлическую платформу. — Ты что думаешь, сможешь меня опозорить перед всеми? Что ты задом передо мной крутишь и не даёшь? Целку из себя строишь.
— Нет, — я пыталась вывернуться, но была куда слабее.
Тифо распахнул дверь своего зоргара и с силой толкнул меня внутрь, на заднее сиденье. Я упала на живот, чувствуя, как задралось это дурацкое платье, выставляя всё напоказ.
— Нет! — я постаралась лягнуть его как следует.
— Ты пожалеешь об этом, стерва!
Он наваливался сверху, причиняя мне боль.
Последней моей мыслью было: Петуния права. Она во всём была права.
Но теперь уже поздно. Теперь я знала, какая она на самом деле, любовь мужчины.
Глава 4
Я не помнила, как ушла с площадки. В ушах стоял гул и смех. А ещё крики в спину:
—...Целка...
Их этот факт веселил. А мне словно душу в грязи вывозили. Я просто передвигала ногами, не чувствуя холода, сжимая в руках собственные трусики, которые мне после всего вручил Тифо. Это была его последняя усмешка.
... Целка...
Вот так ценилась им моя чистота и невинность. Её просто растоптали. По щекам градом стекали слёзы. А я всё шла по пустому поселению. В окнах невысоких типичных металлических домов-коробов горели окна.
И в нашем наверняка на кухне светит лампа. Петуния не спит и ждёт. Переживает... Завтра приедут родители... Я всхлипнула и стёрла с лица слёзы, размазывая макияж... Я больше не казалась себе красавицей. Нет... Я грязная. Бракованная. Испорченная им. Как жить, зная, что оно вот так... Как верить мужчине заботливому и такому хорошему... Как?
Никак... Нельзя им верить. Все они подонки. Все!
Каждый мой шаг отдавался глухим эхом. Изо рта вырывался тяжёлый пар. Завтра слягу с простудой — мелькнула мысль и тут же растворилась в голове... Под ногами с хрустом рассыпался сухой лёд.
Куда я шла... Наконец, остановившись, проморгалась. Не моя улица. Но знакомая... Вокруг тишина, прерываемая лишь мёртвым гулом вентиляции.
И тихий стук каблуков тяжёлых рабочих ботинок.
Я же смотрела на дверь дома, пытаясь сообразить, кто живёт здесь. Кто-то родной. Собирающиеся слёзы застилали глаза.
Холод пробирал до костей.
Руки сами собой сжались в замок на груди, как будто так я могла хоть немного согреть душу.
— Камелия? — раздалось за спиной. — Ками!
Женский голос сорвался на крик. Кто-то подбежал ко мне, и я ощутила на плечах тяжесть рабочей куртки:
— Сестрёнка, посмотри на меня. — Передо мной появилось испуганное лицо Беладонны.
Кузину мелко трясло от страха.
— Кто? Тифо, да? Я слышала, как женщины шептались, что тебя видят с этим подонком.
Моя челюсть мелко затряслась.
— Я его любила, Белла! Я правда в него влюбилась... А он... Он...
Позорно разрыдавшись, закрыла ладонями лицо.
— Ками, сестрёнка...
Она обняла меня и прижала к себе.
— Я ведь всё думала прийти к вам да поговорить с тобой, но работа... Прости, что недосмотрела за тобой.
— Сама виновата, — прошептала, понимая, что так и есть. — Петуния говорила, но я так верила в