Перед мысленным взором вновь проносятся события дня. В сердце будто острую спицу втыкают. Больно понимать, что Дима так легко поверил в мое предательство. Неужели я дала повод думать, что я двуличная тварь?
Слезы вновь бегут из глаз.
– Боже! Женщина, ты зальешь мне всю квартиру! Прекрати потоп сейчас же! – вопит Кирилл, но я вижу его растерянность.
– Все в-в п-порядке. С-спасибо тебе еще раз.
Ухожу в комнату, которую Кирилл мне выделил. Он обещал не говорить Диме, что я у него. Мне не остается ничего иного, как поверить.
Утро встречает усталостью. Слез нет. Они были всю ночь, а сейчас – тяжкое опустошение. Лишь в сердце пульсирующий комок чувств, жгучий как кислота.
Телефон лежит на столе. Выключен. Страшно его включать. Вдруг Дима позвонит? Что я скажу? Нет. Не сейчас. Может быть потом, когда станет хоть немного легче.
Целый день лежу, тупо переключая каналы телевизора. Время тянется невыносимо медленно. Поворот ключа в замке встречаю с болезненной радостью.
– Привет! – в комнату заглядывает Кирилл. – Ты как?
– Привет. Нормально, – дрогнувшим голосом отвечаю я.
Язык жжет, так хочется спросить про Диму. Но я молчу. Нечестно скрывать от Кирилла, что произошло, а потом терзать расспросами. Но он будто понимает, что меня мучает.
– Димы не было на работе.
– Что случилось? – хватаюсь за горло я. – Он никогда не остается дома без серьезной причины.
– Жив, здоров. Звонил.
– Хорошо.
Между нами повисает неловкая пауза.
– Я отвезу тебя на вокзал, – ставит меня перед фактом Кирилл.
Спорить нет сил. Киваю, принимая его предложение.
На вокзале шумно, пахнет креозотом и беляшами. Тепло прощаюсь с Кириллом и сажусь в поезд. В плацкарт мест не было, зато в купе свободно. Быть может, повезет, и я поеду одна? Бездумно смотрю в окно.
Уже завтра я буду дома. Дома будет легче. ЕГО там нет. Я смогу снова научиться жить без него. Без его рук. Без его губ. Будет еще долго больно. Я буду замирать, увидев в толпе похожую спину. Но я выбрала свой путь, хоть и знаю, что некоторые раны не заживают. Их можно только отрезать… вместе с куском себя.
Глава 30
Дима
Тяжелые шторы задернуты, чтобы солнце не проникало в кабинет. Темнота соответствует моему настроению. Вчера Даша показала мне сообщение от Любы. Меня накрыло оцепенение, парализующее и тошнотворное.
Ночь прошла сумасшедшей чередой мрачных дум. День вступил в свои права, но ничего не изменилось. Я физически чувствую, как в груди что-то рвется. И это не метафора. Меня поглощает настоящая физическая боль, сжимающая горло и заставляющая сердце неровно биться.
Я представляю Любино лицо. Как она смеется, как спорит со мной, отстаивая свою правоту. Вспоминаю ее в латексном платье и в наряде утопленницы… Я все разрушил, позволил прошлому погубить настоящее.
Стакан, который я кручу в руке, улетает в стену. Там уже лежат осколки трех его собратьев. Кладбище моих разбившихся надежд.
Звонок телефона разбавляет звенящую тишину.
– Я не в настроении! – рявкаю в трубку.
– Я так и думал, – приглушенный голос Кирилла с трудом доходит до моего сознания. – У меня дома кое-кто тоже без настроения.
– Отвали, Кир, – устало выдыхаю я. – Реально не до твоих дурацких шуточек.
– А я и не шучу. Это ты дурак, раз до тебя не доходит, кто у меня в гостях.
– Люба?!
– Не ори! Я почти оглох.
– Почему она у тебя? – ревность змеей вползает и сворачивается возле сердца.
– Потому что ей некуда пойти. Денег нет, так я думаю, – Кир сделал паузу и продолжил. – Она купила билет домой. Вечером поезд.
– Понял. Спасибо, что позвонил.
– Был бы умный, не позвонил бы, – хмыкает друг. – Думай, Дим. Хотя, на мой взгляд, думать тут не о чем.
Оставляю его слова без ответа. Сам разберусь, что и как мне делать. У меня есть другой вопрос к Киру.
– Ты мое сообщение видел?
– Видел. Все сделал. Соцкую охрана не пустила в здание. С компом и вещами разбираюсь. Приятного мало, но кое-что интересное я уже нарыл. Не зря я эту стерву никогда не любил!
– Скинь мне потом.
Нажимаю отбой и несколько секунд смотрю в пустоту. Не могу сейчас думать про Соцкую. Я представляю Любу в поезде, уезжающую навсегда. Представляю сосущую пустоту, которая останется внутри меня после этого. Нет!
Вскакиваю и подхожу к окну. Упираюсь лбом в прохладное стекло и закрываю глаза. Пытаюсь взять себя в руки. На меня снисходит осознание: я люблю Любу. Не как удобную женщину, не как воспитательницу для дочери, а как ту единственную, чье отсутствие превращает жизнь в существование. И за свою Любовь я готов бороться.
Люба
В купе душно и пахнет старым дерматином. Дверь с лязгом отъезжает, входит крупный мужчина. Кинув на меня беглый взгляд, устраивается на нижней полке напротив.
«Замечательно. Еще и с мужиком ехать. Мало мне печали, еще всю дорогу в напряжении».
Смотрю в окно, стараюсь не замечать неудобного соседа. Через минуту дверь снова отъезжает. Искоса бросаю равнодушный взгляд и вновь отворачиваюсь. Еще один пассажир, опять мужчина. Выпрямляю спину, всем своим видом показывая, что не настроена на общение. Но что-то щелкает в подсознании… Осанка, разворот плеч…
Медленно, преодолевая сопротивление каждой мышцы, поворачиваю голову.
Дима.
Он стоит в дверях купе. Взгляд карих глаз кажется темным и пугающим. От его мощной фигуры веет таким напряжением, что у меня мурашки бегут по коже. Попутчик что-то бормочет, смотрит на Диму, потом на меня и выходит из купе.
Дверь закрывается. Мы остаемся одни в грохочущем вагоне отъезжающего поезда.
Дима молча подходит и садится рядом. Его колено касается моего бедра, отчего меня будто молнией прошибает.
– Я идиот, – тихо говорит Дима.
Его хриплый голос ломает все мои тщательно возведенные преграды. Чувствую подступающие слезы и сжимаю зубы, не позволяя себе расклеиться. Не сейчас. Я должна спокойно выслушать, что он хочет сказать.
– Я позволил старым обидам и страху ослепить меня, – Дима говорит ровно, но каждое слово явно дается ему нелегко. – Я не поверил тебе. Но я знаю, что родных не выбирают… Нет! Все не то!
Он запускает