– Не знаю. Может, он перестанет хмуриться и работать по ночам. А ты… ты останешься у нас.
В ее голосе прорывается тщательно скрываемая неуверенность. И я понимаю, она отчаянно старается построить стабильность, которой ей так не хватает. Я беру ее ладошку в свою руку.
– Чтобы ни случилось, теперь у тебя навсегда есть я, – говорю я тихо, звучит как клятва.
Даша изучающе смотрит на меня несколько секунд, а потом скупо улыбается. Она пробует верить, и это уже много.
***
Вечер наступает неожиданно быстро. Почему-то я сильно волнуюсь, будто мы идем не в ресторан ужинать, а под венец, не меньше. Пять раз меняю платье. В смысле одно на другое и так несколько раз. У меня всего два платья. И ни одно не подходит для крутого ресторана Москвы. Боюсь, буду чувствовать себя не в своей тарелке среди брэндов и бриллиантов.
Поговорить с Димой не удается. Ощущаю себя беспомощной. Ненавижу это чувство! Я столько времени пыталась вытравить его из себя. Потому и уехала от мамы, как только смогла.
– Даш, а может мы дома поужинаем? И папе скажем, а? Зачем нам какие-то рестораны?
– Ты что! Там знаешь какие вкусные пирожные! Люб, ну давай сходим? – канючит Даша. – Я так давно с папой никуда не ходила.
Знает, на что давить мелкая зараза. Со вздохом иду одеваться. Выбираю бордовое платье. Чтобы хоть немного освежить его, прицепляю золотую брошь в виде цветка. Волосы распускаю, они ниспадают мне на спину красивыми локонами. Моя самая большая гордость и красота.
Сергей везет нас за Димой на работу и оттуда в ресторан. Дима то и дело оглядывается на меня с переднего сидения. Тепло в его глазах согревает, и я успокаиваюсь. И впрямь, чего распереживалась-то на ровном месте? Это всего лишь ужин.
Дима подает руку, помогая выйти из машины сначала мне, а потом Даше. Открывает перед нами массивные деревянные двери с позолоченными ручками. В фойе чуть слышно пахнет табаком и кожей. Димина ладонь ложиться мне на талию, опаляя теплом сквозь тонкую ткань платья.
– Ты надела брошь, чтобы я все время смотрел на твою грудь? – шепчет он мне на ухо.
У меня по спине бегут мурашки. Мне становится абсолютно безразлично: где я, что за люди в ресторане, кто и во что одет. Я чувствую себя самой красивой и желанной на свете. Это окрыляет!
Нас окутывают звуки джаза и легкий аромат пряностей. Светлый зал радует золотистыми оттенками, они так подходят к моему настроению в эту минуту, что я невольно улыбаюсь. Сжимаю Дашину ладошку и наслаждаюсь ощущением какой-то внутренней наполненности.
К нам подходит девушка и спрашивает, на чью фамилию заказ.
– Гораев, – произносит Дима без лишних церемоний, его рука уверенно лежит на моей спине. – Столик у окна.
– Гораев?! – женский полузадушенный вскрик звучит неожиданно громко в паузе между песнями.
Дима хищно поворачивает голову в ту сторону, я чувствую, как его тело каменеет. Слежу за его взглядом и за одним из столиков вижу Ларису. Она испуганно смотрит на нас. Не понимаю, что происходит. Почему она так напугана, что не замечает, что ее локоть в тарелке с едой? Почему Дима замер истуканом?
Не понимаю, пока на нас не оборачивается спутница Соцкой. Светлые волосы, голубые глаза. Красавица! Как всегда…
– Привет, семья! – срывается с ее кривящихся в ухмылке губ.
Глава 27
Люба
– Что ты тут делаешь? – цедит сквозь зубы Дима.
Аня изящным движением поправляет волосы, нарочито медленно поднимается и подходит к нам. Даша вцепляется мне в ладонь, ее дыхание учащается. Прижимаю ее к себе и неосознанно отступаю на шаг, стараясь скрыться от Ани.
Меня разъедает паника. Почему мы встретили Аню именно сейчас? Я ведь так ничего и не успела рассказать Диме. Он подумает ужасные вещи и будет прав. Я бы тоже подумала… Может, Аня ничего не скажет? Смотрю на приближающуюся сестру, на ухмылку на ее лице, и надежда на ее молчание тает…
Дима стоит на месте угрюмой скалой. Почти физически осязаю его желание прикрыть собой нас с Дашей.
– Дима, Дима, – Аня игриво проводит пальцем по его плечу и чуть не облизывается. – Ты не меняешься. До сих пор водишь в этот ресторан своих женщин. Знаешь, я даже скучала по нему.
Театральным жестом Аня обводит зал ресторана.
– Мне это не интересно, – выдержке Димы можно позавидовать.
– Зато интересно нам с подругой. Вы ведь знакомы? Работаете вместе, вроде? – явно наслаждается разговором Аня.
– У меня нет таких работниц. Рад, что ты развлекаешься.
Лариса полузадушенно вскрикивает на заднем фоне. Дима поворачивается ко мне, явно намереваясь уйти отсюда.
– Ты даже не познакомишь меня со своей новой женщиной? – ударяет ему в спину злой голос Ани. – Впрочем, незачем. Мы и так знакомы. Да, сестричка?
Дима замирает, недоверчиво глядя на меня. В его глазах я вижу боль. Он смотрит на меня так, будто я призрак из самого темного угла его прошлого. Но я не ужасный призрак, нет! Мне хочется крикнуть это, но я не могу.
– Люба? – Димин голос тихий и хриплый.
Это не вопрос, а мольба. Мольба о том, чтобы сказанное Аней оказалось неправдой.
Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Сердце бешено колотится.
– Дима… я… – слова застревают в горле, губы будто немеют. – Все не так, как ты думаешь.
Аня с наслаждением наблюдает за нами. Ее улыбка-оскал становится все шире.
– Конечно, все не так, – ухмыляется она и танцующей походкой подходит ко мне. – А ты почти не изменилась. Разве что стала еще толще. Когда мать сказала, что ты едешь к Гораеву, я напряглась. Зачем ты ему понадобилась? А потом я поняла, что он до сих пор меня любит и пытается так привлечь мое внимание.
Смотрю на Диму и не вижу ни единого отклика. Он сложил руки на груди и хмуро слушает Аню, на меня больше не обращает никакого внимания. Я впадаю в ступор, ощущаю себя как в детстве с мамой. Аня продолжает вдохновенно резать меня своими словами:
– Бедная Люба! Мне так жаль тебя. А ты думала, он всерьез ухаживает, да? – сочувственно поджимает губы Аня. – Бедолага. Разве такая как ты, может понравиться такому