– Люба? Почему звонишь так поздно?
Недовольный голос мамы с трудом можно расслышать из-за громко работающего телевизора.
– Привет, мам. Хотела спросить кое-что.
– Спрашивай скорее. Передача интересная. Сейчас будет петь мальчик, которого в рекламе показывали.
– Мальчик? Н-да. А сегодня День Рождения у Даши.
– Я знаю, Катя говорила.
– А ты не знаешь, она ее поздравила? – сердце замирает в ожидании ответа.
– Нет, конечно! – фыркает мама. – Я же тебе говорила, что Катя не хочет связываться с Гораевым. Она его боится, он страшный человек.
– Серьезно? Даша вряд ли скажет папе, что ей написала бабушка. Зато очень порадуется, что не безразлична ей.
– Не говори ерунды! Конечно, Гораев все узнает! – презрительно бросает мама. – Говорю же: он страшный человек.
– Что ж ты тогда не отговаривала меня от поездки к этому «страшному человеку», – тихо говорю я.
– Что ты там бормочешь? Опять ешь что-то и говоришь с набитым ртом? Люба! Сколько раз я тебе говорила…
– Да-да, мам. Пока! Смотри передачу, я на неделе позвоню.
Нажимаю отбой и отбрасываю телефон подальше от себя. Почему мне так противно? Меня будто разрывает на две части. С одной стороны, я вспоминаю Гораева, с любовью глядящего на дочь, а с другой, рассказы тети Кати.
Где же правда? И что на самом деле произошло между ним и Аней?
Глава 21
Дмитрий
На работу я еду в приподнятом настроении. Несмотря ни на что, я получил удовольствие от окончания вчерашнего вечера. Радостная Дашка, Цветкова, старающаяся все время меня поддеть. Это было… неожиданно уютно. Пожалуй, впервые за долгое время я вспомнил, что такое настоящая семья.
Запрещаю себе рефлексировать. Работа сама себя не сделает.
Не удивляюсь, когда в кабинет заглядывает Лариса.
– Привет. Можно?
– Входи.
– Дим, прости меня за вчерашнее. Не знаю, что на меня нашло. Помутнение какое-то.
Лариса присаживается за стол. Вся такая скромная и благостная в белой рубашке и строгой кожаной юбке. Губки дрожат, ручки стиснуты на коленках. Ангел, не меньше! Откидываюсь на спинку стула и смотрю на Ларису долгим взглядом, под которым она начинает ерзать.
– Все в порядке, – наконец произношу я.
– Правда? – с надеждой восклицает Лариса и прижимает руки к груди.
Морщусь от театральности жеста.
– Правда. Мы друг другу ничего не обещали, на этом все.
– В смысле «все»? Ты что, меня б-бросаешь? – голос Ларисы дрожит.
– Нет. Бросают тряпку в мусорку. А я просто прекращаю с тобой сексуальные отношения. А иного у нас не было.
– Не было? НЕ БЫЛО? – повышает голос Лариса.
Она вскакивает со стула так резко, что тот чуть не падает. Рот Ларисы некрасиво кривится. Лицо и шея покрываются красными пятнами.
– Не устраивай сцен, – спокойно прошу я. – Нам еще работать вместе, если ты не забыла.
Фраза о работе срабатывает как ушат ледяной воды. Лариса медленно, с усилием, распрямляет плечи. В ее глазах гаснет огонь истерики, и зажигается ледяной свет.
– Ты прав, – Лариса поднимает подбородок. – Работа важнее всего. Только не обмани сам себя, Дима. А то останешься у разбитого корыта.
Она разворачивается и уходит, впечатывая каблуки в пол так, что, кажется, они сейчас начнут высекать искры. В дверях Лариса сталкивается с Киром.
– О! Мадам, какая неожиданная встреча, – паясничает друг. – Они сошлись как в море корабли.
– Разошлись, идиот! – шипит Лариса и выскакивает из кабинета.
– Что-то она сегодня злее, чем обычно, – с удивлением смотрит ей вслед Кир. – Она тебя не покусала?
Устало вздыхаю и молчу, но на Кира это не действует. У него отменная чуйка на события и сплетни.
– Димон, погоди. Ты чо, послал Соцкую? Красавчик! Не люблю эту стерву. Смотрю на нее, и аж яички поджимаются.
– Кир! – угрожающе рычу я. – Давай без анатомических подробностей. Бесишь.
– Это я еще вчера заметил. Тебя все бесят. Даже волшебница по имени Любовь! – Кир причмокивает губами. – Ах, какая женщина! Надеюсь, она жива?
– Все сказал? – у меня начинает дергаться глаз.
– Не знаю. Может, все, а может, и нет. А как ты посмотришь на внеплановый выходной для Лю…
– Нет!
– Воу-воу! Какие мы недобрые. Сам не ам, и другим не дам? – не унимается Кир.
– Так. Ты чего приперся? – ледяным тоном спрашиваю я.
– Ладно. Вижу, ты не настроен на дружеский разговор, – обиженно говорит Кир и переходит, наконец, к делу: – Я узнал, что Землянскому хотят отдать проект в ЮЗАО.
– Твою ж! Там даже тендер не объявляли еще!
– То-то и оно. Мне шепнули, что кто-то должен приехать от Землянского на переговоры. Что-то мутят заказчики.
– Мутного нам ничего не надо, – хмурюсь я. – Если там схема с отмывкой бабла, то им реально к Землянскому. Мое отношение к такому ты знаешь. Лучше с голой жопой, чем с нечистой совестью.
– Я знаю, поэтому не стал туда лезть. Но понаблюдать за ситуацией надо. Не нравится мне вся эта история.
– Держи меня в курсе, – заканчиваю разговор я, но Кир не спешит уходить. – Что еще?
– Я про Любу.
– Опять? Она же не твой типаж, чего ты прицепился?
– А я профи по любому типажу: и возбужу, и …
– Слышь, профи! Ты задолбал сегодня! – выхожу я из себя.
– Понял. Ушел. – Кир поднял руки вверх и направился к двери, там обернулся и добавил: – Но вообще ты злой в последнее время. Лариска плохо работала в последнее время, наверное…
Это становится последней каплей. Хватаю со стола кружку и запускаю ею в Кира. Она ударяется о дверь, оставляя вмятину и разлетаясь на кучу осколков. Кирилл успевает спрятаться. Но спустя две секунды его голова вновь показывается в приоткрытой щели.
– Совсем шуток не понимаешь? – крутит он пальцем у виска. – Отдохнуть бы тебе, Дим.
Я уже и сам понимаю, что переборщил с реакцией. Но Кир реально сегодня вывел меня из себя. Да еще Лариса с утра настроение подпортила.
– Наташе скажи, пусть приберет, – мрачно киваю я на осколки кружки.
Когда в кабинете наконец убрано, я все еще сижу