Но мы, как и в предыдущие разы, к главным воротам не пошли. Наш путь, оговоренный заранее, лежал к большому, хорошо укрепленному постоялому двору «У Мельника», стоявшему у самой дороги в двух верстах от городских стен.
Здесь мы и заночевали — в тесном, пропахшем дешевым табаком, потом и влажной шерстью бараке. Видимо, чтобы сэкономить с учетом более высоких цен в крупном городе. На сей раз Марк не стал выделять мне отдельного места или угла. Все спали вповалку на жестких нарах, плечом к плечу, и я был просто одним из многих, хоть и спал ближе к двери, где был свежий, холодный воздух.
Подъем на рассвете прошел по-деловому быстро и без лишних слов. Мы уже были в седлах, когда ворота Морозовска с далеким, приглушенным расстоянием скрежетом и лязгом открылись, и из них потянулся утренний оживленный поток: тяжелые возы с товарами, пешие люди с коробами за спинами, редкие, важные всадники.
Мы ждали, не подъезжая близко, наблюдая за этим потоком со стороны. Через полчаса из ворот выехало то, что мы ждали.
Пять тяжелых, крытых плотным серым брезентом телег на широких, прочных санных полозьях. Каждую тащила пара могучих, спокойных битюгов. Рядом с возницами на облучках сидели вооруженные люди — своя, наемная охрана купца. Но их было всего пятеро: по одному на каждую телегу, да и стадии их оставляли желать лучшего. Я быстро понял, что в бою на них полагаться не стоит и они тут скорее для видимости и числа, а не для реальной помощи.
Во главе небольшого, но ценного каравана ехал плотный, крепко сбитый мужчина лет пятидесяти в дорогой, но не кричащей, а практичной одежде из толстого сукна и меха. С умными, быстрыми, все замечающими глазами.
Марк, Роман Романович и я, по едва заметному кивку Марка, направили своих лошадей ему навстречу, отъехав от основной группы наших бойцов. Остальные наши люди остались на месте, но уже в полной готовности: руки ближе к оружию, позы собранные.
— Гороховский? — спросил Марк без лишних церемоний, приветствий или улыбок.
— Точно так, — ответил мужчина. Его взгляд быстро и профессионально скользнул по нам троим, задержался на моем молодом лице чуть дольше, но без вопроса, только фиксируя факт. — А вы от Червина будете, правильно я понимаю?
— Правильно. Прислал в полном составе, как договаривались. Я — Марк, и вот, Роман, мы отвечаем за операцию. И также Александр Червин сопровождает нас для набора опыта. Конвой в полной готовности. Можем двигать хоть прямо сейчас.
Мужчина кивнул, его жесткие губы растянулись в коротком подобии улыбки. Он явно был доволен, что все идет четко по плану, без задержек.
— Отлично. Тогда не будем терять времени даром. Солнце встает — дорога ждет. — Мужчина обернулся и резко махнул рукой своим возницам: — Тронулись!
Телеги со скрипом полозьев и фырканьем лошадей тронулись с места, медленно разворачиваясь на утоптанной площадке. Наши бойцы, уже без отдельной команды, двинулись следом и быстро, отработанными движениями заняли свои позиции вокруг каравана: часть впереди, часть — плотным кольцом с боков, часть — сзади, прикрывая тыл.
Мы, трое старших, ехали прямо за мужчиной, который после завершения формальной части представился нам Ильей Алексеевичем, в самой голове растянувшейся колонны. Тяжелый, неповоротливый, но очень ценный обоз покатился по укатанной, уже знакомой дороге обратно в сторону Мильска.
Начался самый долгий и самый опасный отрезок пути: целая неделя (это в лучшем случае) с грузом, который пах большими деньгами и, как следствие, крахом для тех, кто его не довезет.
Глава 19
Пять дней прошли в монотонном, размеренном ритме стука копыт и скрипа полозьев. Дорога благоволила нам: снег почти не выпадал, а старый, спрессованный тысячами саней и ног, лежал плотным, надежным настом, как каменная плита.
Обоз катился быстро, почти ни разу не завязнув, и мы без особого напряжения преодолевали по сорок, а то и больше километров в день. Если так пойдет и дальше, без сюрпризов, на восьмые сутки будем у ворот Мильска, как и планировали.
Ночевали по-разному. Если к закату успевали доехать до придорожной гостиницы или постоялого двора, останавливались там, платили за кров и охрану. Если нет — разбивали лагерь прямо в поле или на опушке, в стороне от дороги, минуя города и заставы.
Платить пошлины за каждый тюк с шелком — верный путь разорить купца Горохова еще до того, как товар дойдет до покупателя. Риск в ночевке под открытым небом был, разумеется, но для того и был отправлен такой немаленький отряд. А пока что — полная тишина. Никаких следов, никаких Звериных рычаний вдалеке, только ветер да редкий крик ночной птицы.
За эти дни я неплохо, по-деловому познакомился с Ильей Алексеевичем. Он оказался не просто помощником или приказчиком купца Горохова, а его правой рукой, человеком, который знал о торговле, деньгах и людях все, что можно было знать.
Лет ему было под пятьдесят, лицо обветренное, в сетке морщин, но глаза под густыми бровями оставались смеющимися и живыми, все замечающими. И он любил поговорить, особенно когда дело касалось его ремесла.
Сидя в седле или на бревне у вечернего костра, он без устали, постоянно рассказывал истории. Как начинал мальчишкой-подпаском у своего дяди-скотопромышленника, как попал в ученики к старому хитрому приказчику, как едва не разорился на первой же самостоятельной сделке с пенькой, но выкрутился, найдя нового покупателя в самый последний момент.
— Главное в любом деле, Саша, будь то торговля или, гляжу я, ваше опасное ремесло, — говорил он, попыхивая короткой почерневшей трубкой, — не товар, и даже не деньги, которые крутятся вокруг. Главное — люди. Надо смотреть им прямо в глаза, когда говоришь, и слушать не только слова, а как они сказаны, с какой ноткой, с какой паузой. Вот, скажем, везешь ты этот самый шелк. Товар дорогой, красивый, все его хотят урвать. Но одни будут лезть с ножом, прямо, по-волчьи. А другие — подъедут с улыбкой, станут предлагать «выгодное» сотрудничество, «защиту» от тех самых с ножами. Отличить первых от вторых, а главное, вторых от третьих, которые и правда могут быть полезны, — вот это и есть искусство. А учится оно только так. — И он показывал указательным пальцем, черным от табака, сначала на собственный лоб, а потом на уши.
Он рассказывал о тонкостях контрактов, о работе с долгами и залогами, о том, как распознать фальшивые имперские рубли на вес,