Он словно понимал, что сбросить этого цепкого человека со своей спины простой силой не удастся, и искал все более и более неожиданные моменты, чтобы подловить меня и все-таки заставить упасть.
А я учился. Учился чувствовать ритм его бега, предугадывать толчки и рывки по мельчайшему напряжению мышц. Мои собственные мускулы, приспособленные к совершенно другим движениям и позам, теперь горели от крайне непривычной нагрузки.
Внутренняя сторона бедер онемела от трения о жесткую кожу седла, спина ныла тупой болью от постоянного, неослабевающего напряжения для удержания вертикального положения. Я устал.
Но эта усталость была едва заметна на фоне того огромного запаса прочности и выносливости, который давала Плоть Духа. Я еще мог держаться. И наверняка смогу держаться в дороге, когда Алому придется просто идти вперед, а не гарцевать по двору как вздумается.
И этого пока было достаточно. Мне не нужно становиться наездником. Мне нужно не упасть и не задержать отряд.
К вечеру, когда небо на западе начало заливаться густым багровым светом, я уже мог более-менее уверенно заставить Алого двигаться ровным шагом, переходить на тряскую рысь и даже выдерживать относительно ровный, не слишком быстрый галоп.
Повороты давались тяжелее: я слишком резко тянул повод, сбивая коня с ритма. Резкие остановки получались и того хуже — больше похожими на сползание и упирание в его шею и луку седла, чем на настоящее осаживание.
О чем-либо еще, кроме грубого удержания и направления, я не имел ни малейшего понятия, но точно мог ехать. Не упасть с первого же броска Алого. Не кувыркнуться на кочке. В этом была практически железная уверенность.
Я думал позаниматься еще час и потом заканчивать, а то и сам конь, несмотря на то, что я его особо не нагружал, уже выглядел измотанным, когда со стороны ворот ко мне подбежал запыхавшийся Пудов. Он был без шапки, волосы взъерошены, на лице — смесь беспокойства и деловой торопливости.
— Саша! Вот ты где! Я полгорода обыскал! Объезжаешь лошадку, я смотрю?
Он подошел ближе, оглядывая Алого оценивающим взглядом знатока. Конь недовольно фыркнул в его сторону, но стоял на месте смирно, опустив голову и тяжело переступая усталыми ногами.
— Хороший конь. Черт, какой экстерьер… Эм… ладно, о чем я. Слушай новость, и важную: нашел для тебя бой. На завтрашний вечер. Как раз перед отъездом. Ты же послезавтра с утра в путь? Так что, если хочешь, можно согласиться. Я пока не давал согласия, но решить надо сегодня, а то репутацию подмочим. Будут говорить, что сынок Червина труса празднует перед дальним походом.
Я протянул руку, похлопал Алого по горячей, влажной шее. Шерсть была липкой и казалась обжигающе горячей на фоне вечернего воздуха. Похоже, замотал коня сильнее, чем думал.
— С кем? Рассказывай.
— Прозвище Шпала. Настоящее имя — Глеб, кажется. Долговязый, костистый дрыщ под два метра. Руки, ей-богу, до колен. Стоит на пике Вен, но до Сердца не дорос и, говорят, уже не дорастет — возраст. Любит держать противника на расстоянии своими граблями, изматывать и все такое.
Я мысленно примерил описание к себе. Пик Вен. Даже с его длинными руками, опытом и, возможно, какими-то техниками… для моей нынешней скорости, взрывной силы Плоти Духа и той самой готовности принять удар, о которой говорил Старый, это не должно стать проблемой.
Бой не будет долгим. Я быстро войду в дистанцию и сломаю его. И при этом смогу сохранить достаточно сил для тяжелой дороги послезавтра.
— Подходит, — кивнул, отпуская повод. — Согласен. Завтра вечером, значит. А на рассвете послезавтра — уже сбор у ворот. Успею и выспаться.
Гриша выдохнул с явным, глубоким облегчением, и его лицо просияло.
— Отлично! Тогда я все улажу. Только смотри, — его выражение снова стало серьезным, — не переусердствуй сегодня с этим скакуном. На бой-то силы понадобятся свежие. А ты выглядишь как выжатый лимон.
— Сил хватит, — ответил я просто, без хвастовства.
Это была правда, построенная на знании возможностей своего тела.
Гриша помолчал, обдумывая что-то, потом его взгляд стал острым, деловым.
— Ладно, про бой договорились. Тогда другой, не менее важный вопрос. Оружие у тебя есть? Для задания?
Я замер на полпути, слезая с Алого. Мысль об оружии действительно не приходила мне в голову. До сих пор я полагался исключительно на свои руки, на скорость, на прочность собственного тела, превращенного в оружие практикой.
— Нет, — признался честно. — Не думал. Не требовалось.
— Так нельзя. — Он покачал головой с видом опытного, видавшего виды дельца, который недоумевает над наивностью новичка. — На таком задании, в дальней дороге — без надежного железа в руках как без рук, в прямом смысле. Отбиваться от какой-нибудь лесной твари, которая ночью на запах повадится, голыми кулаками — последнее дело даже для тебя. Да и несерьезно это будет. У Червонной Руки, насколько знаю, так как длинные клинки запрещены к ношению, самый ходовой вариант — это дубинки. Либо обычные деревянные, с какими-нибудь стальными кольцами или свинцом в набалдашнике, либо железные, обшитые кожей. Еще используют боевые кинжалы, и я еще видел такие штуки, называются гасила — это такой чугунный или свинцовый груз на коротком ремне. Тяжеленный, бьет как кувалда, кости крошит. Ну и самое дорогое, элитное — пистолеты с пулями, заряженными Духом. Но это уже игрушка для богатых, вроде Ратникова или старших с Сердцем. Патроны к ним — очень дорогая история.
Я обдумывал варианты, разжимая и сжимая кулак, глядя на свои пальцы, на выступающие костяшки. Дубинка. Тяжелая, простая, не требующая лет обучения тонким навыкам фехтования. Удар такой штуки, умноженный на взрывную силу Плоти Духа и весь вес тела…
Да, это идеально подходило под мой зарождающийся стиль. Под тот принцип, которому научил Старый: сознательно принять удар, чтобы гарантированно нанести свой — сокрушительный. С тяжелой дубинкой в руке это становилось еще проще, а последствия — страшнее.
— Дубинка, — сказал я решительно. — Тяжелая. Самая тяжелая, какая будет.
— Логичный выбор. — Гриша хмыкнул, одобрительно кивая. — Для твоей дикой силы — то, что надо. У Червонной Руки на том складе, где ты Костю отправил в полет, есть небольшой арсенал. Небогатый, но выбрать будет из чего. Тебе, как сыну Червина, не откажут ни в чем. Сходи завтра с утра — посмотри, потрогай.
— Ты откуда такие детали знаешь? — поднял я бровь.
— Я, знаешь ли, пока ты месяц у Червина на квартире тренировался, тоже не прохлаждался, — с вызовом ответил напарник. — Ты ведь сказал, что мы продолжим