– Хорошо, – вздыхая, он обходит свой стол, подходит ко мне и кладет руку на плечо. – Наверное, я должен попробовать убедить тебя остаться.
Улыбаясь, я чувствую укол грусти. В конце концов, работа агента – это все, что я знал и умел. Большую часть своей жизни я хотел заниматься только этим. Но потом в моей памяти всплывает лицо Эвелины, и я больше ничего не хочу, кроме нее.
– Не тратьте зря время, Кэп.
Он хмурит брови.
– Я, блин, не капитан.
Рассмеявшись, я заключаю его в объятия. Он напрягается, похлопывая меня по спине, а затем отталкивает.
– Вы всегда будете капитаном моего сердца.
Первый месяц без Эвелины был наполнен тревогой. Ее имя мусолилось во всех выпусках новостей. «Мозг» клана Фаррелла Уэстерли. Вооруженная и чрезвычайно опасная.
Агента Коди Баума посмертно наградили медалью «За боевые заслуги», а Кэп трижды звонил мне, пытаясь уговорить вернуться на работу.
Оказывается, не так уж сильно он меня ненавидит.
Прошел второй месяц, и шумиха в прессе стала ослабевать. Имя Эвелины сошло с первых полос, и полиции никак не удавалось напасть на ее след. Кроме того, власти выдвинули против Кантанелли несколько обвинений – благодаря мэру Норману, который во время заключения с ними грязных сделок тайком снимал все на камеру, – а они всегда считались гораздо более крупной рыбой в преступном пруду.
На третьем месяце меня стала снедать тревога. Я занялся столярным делом и обнаружил, что у меня неплохие способности к изготовлению мебели на заказ. Даже открыл небольшой бизнес, чтобы как-то скоротать время, но это никак помогало избавиться от душевной боли и тоски по своей второй половинке.
На четвертом месяце я стал подумывать о том, чтобы позвонить Сету и справиться у него, не сможет ли он ее разыскать. Но я этого так и не сделал. Я и так уже не раз ставил его в щекотливое положение, из-за чего его карьера оказывалась под угрозой. Может, я и эгоист, но мне надоело быть плохим другом. Поэтому я нанял частного детектива, достаточно рискового, чтобы не заставлять меня беспокоиться о том, что он передаст собранную информацию кому-то еще. И поначалу во мне даже загорелся слабый огонек надежды.
Но месяцы шли своим чередом.
И вот однажды, через двенадцать месяцев и семнадцать дней после того, как я убил агента Коди Баума и помог Эвелине сбежать, у меня зазвонил телефон.
Он нашел ее. Оказалось, что она живет в маленьком городке на побережье Ирландии. Именно там, где она всегда мечтала побывать.
Прошло уже три дня с тех пор, как я услышал эту новость, но я до сих пор ничего не предпринял по этому поводу.
Роуз, вздыхая, подходит и садится рядом со мной на диван в гостиной.
– Тебе следует поехать к ней.
Сглотнув комок в горле, я отрицательно качаю головой.
– Ей и без меня хорошо.
– Черт, ты меня ужедостал, – смеется она. – Я, конечно, ценю, что ты обставил нашу квартиру красивой мебелью, но если ты подаришь мне еще один столик, мне придется сжечь его в камине, просто чтобы освободить место.
– Я не хочу расставаться с тобой, малышка.
Она хитро улыбается, толкая меня в плечо.
– Я всегда мечтала побывать в Ирландии.
Что ж, мне этого хватило. На следующее утро я лечу самолетом с ее адресом, нацарапанным на листке бумаги, разрываясь от волнения и надежды. Перелет занимает восемь часов, и все это время я сижу на краешке своего кресла, размышляя, что скажу ей, когда увижу ее, изахочет ли она вообще меня видеть.
Время течет очень медленно, когда тебе не терпится начать новую жизнь, но все же оно как-то движется.
Я выхожу из такси и смотрю на небольшой отель категории «постель-завтрак» в Дулин-Виллидж. Сам городок представляет собой россыпь причудливых разноцветных зданий, тянущихся вдоль побережья с покатыми зелеными холмами и сверкающей гладью моря. Но у меня сейчас нет желания наслаждаться видами. Сначала – Эвелина.
Она выходит из парадной двери и шагает по улице, держа в руке блокнот, в то время как черная струящаяся юбка развевается вокруг ее коленей. Кажется, что она выглядит так же, как и раньше – и в то же время совершенно иначе. Ее черные волосы растрепались, ниспадая каштановыми волнами до лопаток, а усеивающие лицо веснушки видны даже с того места, по ту сторону улицы, где стою я.
Мое сердце замирает, и я прикладываю руку к груди.
Черт возьми, у меня дух захватывает от одного ее вида.
Я следую за ней.
Кажется, что мы идем уже несколько часов, но я не тороплю события, наслаждаясь тем, что могу на нее просто смотреть. Постепенно тропа сужается, и окружающая местность меняется: холмы сменяются острыми скалами, обрывающимися прямо в море.
Волны разбиваются о скалы, и она останавливается на небольшом скальном участке, где вокруг никого не видно, и смотрит на океан, пока ветер развевает ее волосы у нее за спиной.
Где-то гулко и раскатисто рявкает гром, и я всматриваюсь вдаль, где сгущаются темно-серые тучи, и видны хлещущие землю струи дождя.
Эвелина садится, закидывает ногу на ногу и открывает блокнот, пока я стою в стороне и наблюдаю за ней, как последний придурок. Она что-то записывает, но потом зачеркивает и подносит ручку к губам, задумчиво склонив голову набок.
Наконец, я делаю свой ход.
– Ты слишком стараешься, – говорю я, шагнув вперед. Кажется, что мое сердце сейчас вырвется из груди.
Эвелина замирает, а затем поворачивается и смотрит на меня с открытым ртом.
– Прошу прощения? – спрашивает она. – Кто это сказал?
Она стоит, свирепо сверля меня глазами и поджав губы, и на мгновение мое сердце замирает при мысли, что, возможно, я расстроил ее своим появлением. Что она, вероятно, не простила меня и, может, никогда не простит.
Но затем ее лицо расплывается в улыбке. В широкой белозубой улыбке, от которой появляются морщинки в уголках глаз.
Мое сердце вновь замирает, а затем начинает биться в ровном, спокойном ритме.
Увидев эту улыбку, я окончательно понимаю, что обрел свой дом.
Эпилог
Эвелина
Он здесь.
Прошло двенадцать месяцев – с точностью почти до одного дня, – и я уже потеряла надежду, что он меня разыщет. В то же время, я рада, что он нашел меня только сейчас.
Мне требовалось время, чтобы отдышаться, научиться быть самой собой, не обременяя себя ничьими