— Так точно.
— И последнее, держись от Николая на расстоянии пушечного выстрела.
— Слушаюсь.
— Ну, пойдем тогда на выход… И да, на работе напишешь заявление на отпуск в дни прогула.
Улыбаться категорически нельзя. Но я чувствовал себя так, словно боевой дрон летел в лицо, и на расстоянии десяти сантиметров от меня его сбили, да так искусно, что даже осколками не задело. Благодаря скорее заступничеству Потапова, а не моим заслугам мне вернули мою прежнюю жизнь.
— Так точно.
Потапов подошел к двери, стукнул кулаком, ее открыли, и вслед за ним и конвоиром я прошел в знакомое помещение. Там мне под роспись вернули все вещи. Отдельно положили ключи от машины.
— Свободен. Завтра на работу, — кивнул Потапов и ушел.
А мне куда? Пришлось обратиться к конвоиру за помощью. Тот объяснил, как выйти на улицу, и там на меня обрушились запахи города. Недавно прошел дождь, воздух был наполнен сыростью и ароматами травы и листвы, оказывается, они такие вкусные. Тополиный пух перестал летать и бесцеремонно забивать глаза, нос, рот. В отдалении что-то красили масляной краской, отчетливо чувствовался ее запах. К нему примешивается аромат жареного мяса на углях, должно быть, из близлежащего ресторана, достойного и сравнительно недорогого. Вот он — запах свободы! Уж я и не надеялся его вкусить, оттого радовался вдвойне.
Моя машина стояла тут же, во дворе. Дождь попытался смыть с нее пыль, и сейчас она выглядела так, будто укрыта маскировочной сеткой. Я открыл дверь, плюхнулся на сиденье и завел двигатель. Это счастье на меня обрушилось второй раз в жизни. Первый — когда пришел в себя в госпитале после контузии.
— Вези меня домой, родная.
Вырулил со стоянки, дождался открытия ворот и, не торопясь, с наслаждением проехал по улице. Домой направился не сразу, несмотря на будний день и пробки, прокатился по городу, во все глаза разглядывая этот мир, по счастью доступный мне. А ведь все могло повернуться совершенно иначе.
Добравшись домой, я первым делом кинул одежду в стирку, потом сходил в душ и занялся уборкой квартиры. Затем снова душ, поход в магазин за едой и вечер перед телевизором. Машину помою завтра, после работы.
Утром, полный сил, поехал на работу. А там на меня гарпией накинулась Орловна.
— О! Известный всему городу похититель чужих жен! Скажи, мне уже следует тебя опасаться?
— Лучше не начинай…
— А то что? Ты хоть представляешь, через что нам пришлось пройти? Какие допросы выдержать? Ты всех нас подставил под удар, сейчас доверие к нам пошатнулось, того и гляди раскидают по разным объектам. Это виданное ли дело, двое из четырех сотрудников участвовали в похищении человека.
— Коля в машине оказался случайно. Он не принимал участие.
— Правда? А кто подтвердит?
Она выклевывала мне мозг, пока пили утренний кофе, ровно до той поры, покуда Потапов не скомандовал: «Закончили». Затем утренняя летучка, постановка задач, я написал заявление на дни отпуска, как и требовало начальство, после чего отправился на обход.
До зуда хотелось поговорить с Колей. Как он так быстро вызвал чекистов? Что говорил на допросах? Наверняка ведь и его задело «взрывной волной». Но, памятуя слово, данное Потапову, я не звонил ему и не искал встреч. Я рассудил так, что все уже свершилось, и оттого, сегодня я узнаю правду или через три месяца, когда ажиотаж спадет, ничего не изменится.
Перед тем как ехать домой, я помыл машину, как и обещал себе накануне. А уже вечером, когда я засыпал, раздался стук в дверь.
Ко мне без предупреждения знакомые не приходят, но, может, у соседей что стряслось, поэтому, не задумываясь, я распахнул дверь и замер, увидев Машу Сафарову. Но домыслить ничего не успел. В лицо ударила струя из баллончика, а затем со всех сторон посыпались удары.
Меня сбили с ног, я поначалу пытался дать отпор, но с закрытыми глазами, с потоком соплей из носа и горящим от боли лицом это оказалось непросто. Руки не достигали тел, били в пустоту, а в ответ прилетали весомые удары. В общем, я упал на площадку и, закрывая жизненно важные органы, ждал окончания экзекуции.
Глава 19
То ли били меня неумело, то ли я грамотно сгруппировался, но сознание не потерял. На прощание велели держаться подальше от чужих женщин и ушли.
Глаза горели огнем, тело ломило от боли, а пара пальцев на руках, которыми я защищал свое самое слабое место — голову, по всей видимости были сломаны.
Я заполз в квартиру, захлопнул дверь и на четвереньках добрался до ванны. Прямо в одежде встал под душ и долго смывал с себя газ, кровь и обиду. Как и предупреждал меня Серега, полукровка из ОМОНа, напали шакалы стаей. Ну да, так оно надежнее. И лиц не запомнил, кроме Машиного, но она точно ни при чем. Понимаю, что себя спасала, а виной всему я сам.
Вышел, скинул одежду, осторожно вытерся полотенцем и глянул в зеркало. Лицо начало опухать, левый глаз подозрительно сузился, а белок вокруг зрачка стал красным. Зрение поменялось: очертания предметов я видел, но четкости не было.
Надо ехать в «травму». Я оделся в чистое, взял документы, карту, определился с адресом и заказал такси.
— Ты это, живой-то доедешь? — таксист подозрительно осмотрел меня и покачал головой.
— От тебя зависит, — усмехнулся я и тут же пожалел об этом. Из рассеченной губы вновь начала сочиться кровь.
В «травме» еще и очередь обнаружилась, человек восемь, но едва я спросил, за кем занимать, они отшатнулись. Гражданские…
Я присел поодаль, прикрыл глаза, они продолжали гореть огнем, и вернулся мыслями к избиению. Они четко все рассчитали, Маше я бы открыл при любом раскладе. Просто так напасть побоялись, собаки пугливые, вначале брызнули из баллончика.
Главный вопрос: что я буду предпринимать в ответ? Писать заяву точно не пойду. Потому что в первую очередь это навредит Маше, она и без того как кролик в клетке. Да и сам я виноват в случившемся. Если бы кто попробовал похитить мою женщину, неизвестно, как я бы отреагировал.
Будут ли нападать еще? Зависит от моих действий. Полезу «на рожон», может, и машиной переедут. Но я больше в эти игры не играю, не из-за избиения, подумаешь… А потому что осознал, нельзя помочь тому, кто этого не хочет.
Я просидел в «травме» около трех