Такая хорошая операция провалилась из-за двух пацанов! А нет, не двух, вскоре подъехали еще два экипажа. Выбежали, давай кружить вокруг машины, орать…
— Сдаюсь! — я обреченно выдохнул, разблокировал двери, поднял руки и вышел наружу.
Время упущено, эту лавину не остановить, они и впрямь стрелять начнут.
— Мордой в пол!
Ага, сейчас. А стирать рубашку вы потом будете?
— Согласен, погорячился, давайте поговорим как взрослые люди, я свой, из ОМОНа.
Я стоял, держа руки перед собой, ладонями к ним, и пытался договориться. Дурак! Ярость уходила, а на смену ей пришло понимание, что огребу я проблем по полной. Возможно, даже с работы попрут. Главное, чтобы не посадили…
— На землю, лицом вниз! — орала молодежь, но никто не решался меня «упаковать».
Я же судорожно искал слова, чтобы объясниться, а они никак не находились. Но хуже всего, что Колю тоже заставили выйти и на него уже накинули «браслеты». Потапов меня убьет!
Тут рядом со свистом тормознула «Гранта», из нее вышли три плечистых «пиджака», махнули корками.
— Снять наручники, это наш сотрудник, — показали на Колю.
И вновь подъехала машина — на этот раз «Газель», и из нее вышел Машин муж. Ну вот сейчас порядок, полный комплект.
— Он похитил мою жену, арестуйте его! — муж орал во всю мощь своих легких.
Мне хотелось его ударить, несколько раз. Только это принесло бы облегчение и крошечную сатисфакцию.
А дальше еще подъехали машины, из них выскакивали азербайджанцы и кричали о несправедливости и своих правах. Сержант орал, чтобы я лег на землю, «пиджаки» засовывали в свою машину Колю, тот орал, что я с ним, и требовал мне помочь. Это был треш.
«Пиджаки» в итоге взяли дело в свои руки. Переписали данные Маши и ее мужа, пообещав разобраться, один из них защелкнул на моих руках «браслеты» и засунул меня на заднее сидение моей же машины, сам за руль, другой сел со мной рядом.
И с пробуксовкой мы с «Грантой» рванули с места, оставив в недоумении полицию и азербайджанцев.
К зданию ФСБ подъехали одновременно с Потаповым. Это конец. Хотя конец наступил раньше, просто мне его еще не озвучили.
Глава 17
С сопровождением меня провели ко входу, но не главному, а как бы техническому, без вывесок. Проходя мимо начальника, я поднял на него взгляд. Ух! Если бы он умел убивать взглядом, я был бы труп. Потапов высказал мне невербально все, что обо мне думает, и отвернулся. Работы, по ходу, у меня уже нет.
Зашли в здание, спустились на этаж ниже, прошли коридор, снова вниз. А вот и местный «обезьянник». Меня обыскали, забрали под запись все из карманов, плюсом ремень от брюк.
Затем провели дальше, и вот она — моя темница. В помещении четыре кровати, вдоль стен, друг напротив друга. Две внизу и две вверху. У входной двери умывальник и унитаз. На противоположной от двери стене — зарешеченное окошко под потолком.
Круто же я изменил свою жизнь! С орденоносца, офицера — на заключенного. Звание наверняка тоже отберут, и награды. Ну, я встрял!
Наручники сняли и захлопнули двери за моей спиной. Это катастрофа!
Я сел на ближайшую кровать, или как она называется, топчан? В камере я был один. Заложив руки за голову, начал обдумывать ситуацию. Я не мог понять главного — как я докатился до жизни такой? Где, на каком этапе отказали тормоза? Все зло от баб. Вот что Маше стоило ответить на мои вопросы? И ничего бы этого не случилось. Хотя, безусловно, виноват я сам.
И Колюку подставил… Вот где жуть. У него и без того жизнь непростая, а тут еще я… Во дурак!
Что мне будут «шить»? Похищение и удержание человека группой лиц? Могут так трактовать? Да кто знает. В законах я не силен… Сопротивление полиции? При желании, да.
Что отвечать на допросах? Говорить по чесноку как есть? Ага? Они еще «пришьют» вторжение в личное жилище. Камеры, прослушка… Да твою мать… Куда ни поверни, статьи только прибавляются, а вместе с ними и срок…
Я покружил по камере, придумывая показания. Рассказывать, безусловно, придется все с самого начала, но не всю правду. С этим понятно. А вот как обосновать появление в моей машине Коли — непонятно. Мы не друзья, об этом всем известно. Что он делал со мной? В гости приехал? Или я решил его до дома подкинуть? Не то, все мимо.
Через некоторое время откинулось окошко на двери, и мне передали белье. Серое, плотное, но чистое, по ощущениям, даже глаженное. А жизнь-то налаживается!
Я выбрал себе кровать, на ней уже был матрац и подушка, заправил. Порядок. Начал обживаться.
Сделал внеплановую разминку, чтобы занять себя хоть чем-то, дал нагрузку посильней. Хорошо, тело радовалось. Разделся и с трудом помылся под краном. Лег на кровать. И все обдумывал предстоящий допрос, вопросы, ответы…
Начало смеркаться. Вновь откинулось окно, на него поставили тарелку с ложкой и кружку. Вот и баланда подоспела… Привыкай, майор.
Картофель с тушенкой, и много. А хорошо здесь кормят! Пара кусков хлеба и чай с сахаром. Я съел все, запил чаем. Живот благодарно заурчал. Вкусно организму.
Уже в сумерках посуду забрали. И, что странное, на допрос не вызвали. Я, конечно, не знаю, как правильно, но если бы я был по ту сторону двери, то захотел бы получить показания по горячим следам. А у этих, видимо, другая метода.
Ну, как хотите, господа чекисты, я в таком случае посплю. День у меня выдался тревожный.
Долго ворочался, поменял подушку, эта мне не понравилась, благо выбор был, и наконец уснул.
Утром не сразу сообразил, где я. Затем заправил постель, сделал зарядку, умылся, оделся и сел ожидать новостей. Новых мыслей не появилось. Вопросы по-прежнему оставались без ответов.
Принесли завтрак: овсяная каша, хлеб, чай. Полезная еда, я съел все до крошки. Вкусно у них. Если и дальше так кормить будут — надо усилить тренировки, чтобы не разжиреть на сытных харчах.
— Васильев! Лицом к двери. Руки. На выход!
А вот и допрос. Надели на меня наручники и повели коридорами до нужного кабинета. Одна стена — зеркальная, смотреть на меня, как в зоопарке, будут. Посередине стол и два стула напротив. Конвоир пристегнул наручники к скобе на столе и ушел.
Время тянулось медленно. Ну когда уже придет следак? Стоит, наверняка наблюдает за мной через одностороннее стекло. Я принял непринужденный вид и уставился себе на