– Что смотришь? – с трона донесся змеиный шепот, наполнивший все подземелье. – Разорвите её, Голанд.
Вогал повернул свое серое лицо к Проклятой:
– Она Лесная, мы не можем.
– Неет! – злобно завизжала та. – Можете! Вы уже не Вогалы, вы вампиры!
– Но она из первых, – неожиданно, не подчинился вампир. – Она как мы.
– Ты идиот, мой дорогой! Ты не видишь, что я еле держу её? Она действительно из первородных, но она пошла против меня! Ты видишь, что она сделала с Сельфовуром?
– Мы схватим её, но убивать не будем, – Голанд упрямо стоял на своем. – Убери свое колдовство.
– Ладно, – сдалась Зерги. – Я сама разберусь с ней, когда обрету силы.
В её голосе прозвучала скрытая угроза. «Наверное, она разберется не только с Хазимай, но и с ними тоже. И с нами», – обреченно думала девочка.
Туман вокруг Лесной собрался опять в одно чернильное пятно и скользнул обратно к трону. Там он быстро окружил колдунью и тут же исчез, словно впитался. Вогал скомандовал и медведицу тут же облепили десятки вампиров, опять началась схватка, но в этот раз перевес оказался не на стороне Лесной. Несколько раз темные серые фигуры отлетали из кучи, но тут же бросались обратно. Невозможно убить тех, кто и так мертв. И, вдруг, все прекратилось – вампиры расступились, посреди их серой толпы стояла миниатюрная фигурка Хазимай.
Марианна страдальчески сморщилась – лицо и голые руки девушки все были в порезах и кровоточили. Лицо было разбито, а верхняя губа порвана. В это раз волк сумел изувечить Лесную, гораздо сильнее, чем в прошлые встречи. Почуяв кровь, вампиры невольно тянулись к Хазимай, но ни один из них не прикоснулся к девушке. Марианна не все поняла из разговора Голанда и Зерги, но смысл уловила – даже измененные Вогалы почему-тоне могут убить Лесную.
Голанд что-то выкрикнул и толкнул двоих крупных вампиров. Те убрали когти и отворачивая лицо повели девушку к дальней стене.
– Подождите, – голос Зерги остановил их. – Я кое-что придумала. Голанд, сейчас её убьют, а вы будете не причем. Я не могу заняться главным делом, пока она жива. Она может помешать, первородные непредсказуемы. Ты видишь, что она сделала с Сельфовуром – а ведь он был сильным магом, даже по старым меркам, а она всего лишь Лесная и, значит, никакой магии для убийства не использует.
«Что она опять придумала, и почему она так хочет убить Хазимай?» Девочка в кровь искусала губы, переживая за дорогих ей людей, за этими переживаниями, она на время забыла о собственной судьбе. Что ожидает её саму?
То, что придумала Зерги – было настолько гнусно, что девочка даже подумала, что ослышалась. Но нет – все происходило в действительности.
– Иди! – приказала ведьма, и Радан, до этого стоявший словно истукан, послушно развернулся, спустился по ступеням и направился к Хазимай. Сабля, зажатая в его руке, подрагивала при ходьбе и поблескивала, отражая огни свечей. Марианна не могла отвести глаз от клинка – неужели Соболь сделает это? Ведь он же любит Хазимай. Только сам Соболь не понимал этого, а Алмаз и дети давно это заметили.
Однако, он целенаправленно шел к девушке. Вампиры вытолкнули Хазимай навстречу.
– Радан! – закричала Марианна. – Это же Хази…
Голос у нее вдруг пропал, она беззвучно открывала и закрывала рот.
– Заткнись, дура, – прошипела Зерги. – Сейчас ты увидишь, как становятся моим слугой.
Глаза ведьмы горели, она опять стала видимой, и ничем не отличалась от живых. Ей явно нравилось то, что сейчас происходило.
– Соболь, – тихо позвала девушка. Она была обессилена настолько, что даже голос её дрожал. – Не бойся, я не умру. И я знаю, что это делаешь не ты.
Она встряхнула черными волосами, и гордо выпрямилась.
– Запомни, Зерги. Он не станет твоим! Это не он, это ты убиваешь нимфу. И ты знаешь, что за это будет.
В ответ с трона раздался презрительный смех.
– Ты угрожаешь истинному человеку? Думаешь если приняла человеческий облик, то обрела чувства? Или ты поверила, что можешь любить как человек? Нет, ты всего лишь лесной дух, ты животное.
– Я знаю, – тихо ответила девушка. – Но сейчас я человек. И как ни старайся, этого ты изменить не сможешь.
– А это мы сейчас увидим! Посмотрим в кого ты превратишься после смерти!
Она перевела бешенный взгляд на Радана:
– Убей её!
Соболь, словно кукла, машинально выкинул руку и клинок вошел в грудь Хазимай.
Марианна, в шоке, закрыла безголосый рот руками и оперлась о стенку, её ум отказывался воспринимать увиденное. Радан убил Хазимай! Это просто страшный сон!
Но это не было сном – тело девушки с глухим стуком упало на мозаику. Радан-кукла выпустил саблю из рук, и она так и торчала из груди Хазимай. Но это продолжалось совсем недолго. Лицо девушки было хорошо видно с места, где стояла Марианна – оно вдруг начало меняться. За несколько секунд, прекрасная молодая девушка, превратилась в женщину средних лет, потом еще постарело, и, вдруг, тело начало исчезать. Оно таяло как куча снега, занесенная в тепло. Все происходило очень быстро – через несколько мгновений от тела осталась лишь небольшая темная лужица, но и она быстро впиталась в каменный пол. Сабля упала и зазвенела.
Слезы душили девочку и застилали глаза – все эти превращения напомнили ей всю историю их знакомства, от первой встречи в странной избушке в лесу. Как же Радан будет жить с этим, когда очнется? Марианна смахнула слезу – ей показалось, что там, где только что было мокрое пятно, что-то зашевелилось. Она вгляделась – действительно, там прямо на глазах разворачивался ярко–зеленый побег незнакомого вьющегося растения. Он быстро рос, выкидывая вперед листья и усики. Зеленая змейка, словно живая, извиваясь, ползла по камням пола. Через несколько мгновений она достигла стены и, цепляясь за камень, начала подниматься вверх, к своду зала.
– Куда ты? – зло закричала колдунья. – Не уйдешь!
Из её рук вылетел огненный шар и упал на корень волшебного растения. Тотчас по стеблю пополз огонек желтого пламени, сжигая зелень. Стебель после него чернел и осыпался. Однако он никак не мог догнать верхушку, её усики продолжали упорно цепляться за невидимые выступы, и она забиралась все выше. Вдруг, стебель нашел какую-то лазейку и юркнул туда. Через несколько мгновений до этого места добрался и огонь, но в расщелину он не полез, а упал вниз. На лету