Еллин, родная сестра Алиайи, была единственной из Вогалов, кто еще при жизни понял, что несет миру её сестра. Она попыталась остановить её, но Зерги погубила самого близкого своего человека. Однако, перед смертью, та поклялась, что не уйдет в нижний мир одна, только вместе с сестрой. Клятва Вогалки на смертном одре сильна, как слово богов. Сколько времени Зерги пыталась воскреснуть, столько ей противодействовала тень Еллин. Правда, методы её, были методами Вогалов – ни во что не ставящими жизнь младших рас. Но клятву она свою выполнила – обе сестры ушли в нижний мир рядом.
Рассказчица закончила и замолчала. Корад тоже молчал, перед его мысленным взором проносилось все, о чем сейчас рассказывала ведунья. Он сам был участником и очевидцем многих событий из этой истории, и у него было свое видение всего произошедшего, но только сейчас все сложилось в цельную картину. Даже Саафат не смог восстановить всю картину полностью, так как это сделала эта седая сгорбленная старуха с молодыми глазами.
– Пойдем на улицу, Корад, – тяжело поднимаясь, предложила она. – Прогуляемся. Сегодня прекрасная погода.
На высоком крыльце перед входом в белый дом-дворец стояли трое: очень старая царственно выглядевшая женщина, с доброй улыбкой на лице; мужчина, судя по выправке – воин, с умными глазами и небольшой седеющей бородкой; и рыжеволосая девушка в зимней форме Золотой Сотни. Они стояли под медленно падающими мягкими хлопьями первого снега и смотрели на побелевший двор, где двое мальчишек катали огромный снежный ком, собираясь слепить какую-то фигуру. Бассейн посреди двора, казался пустым, без стоявшей здесь когда-то женской фигуры.
– Вот так бы сдружились взрослые, – вздохнула старуха, поправляя горностаевую накидку. – И никогда, никаких войн бы не было.
Снизу по ступеням поднималась закутанная маленькая девочка. Она схватила старуху за подол и начала трясти:
– Бабушка Веда, преврати их в собачек, они со мной играть не хотят.
Все трое взрослых засмеялись. Потом девушка подхватила девчоночку под мышки и побежала с ней по ступеням вниз.
– Сейчас Енек, сейчас они захотят играть с нами! А не то, мы им снегу за шиворот набьем.
Мужчина повернулся к Веде.
– Что сказали эльфы? Я видел, как утром уехали их послы.
– Леонойвелин согласился, чтобы Лео пару лет побыл под моим присмотром, пока все это не уляжется. Ну а Горзаха никто и не ищет.
– А гномы?
– Эти торгаши, тоже были рады – никому не нужен новый претендент на подземный престол.
Глядя, как трое хохочущих детей завалили смеющуюся полуэльфку и стараются натолкать ей снега под куртку, она заулыбалась и сразу сделалась на сотню лет моложе. Потом повернулась к мужчине:
– Ты правильно сделал, Корад, что предложил отправить Радана сюда. Только тут в городе Вогалов, можно его выходить. Заметил, что он порозовел? И молодец, что ребят сюда забрал.
– Я сразу подумал, что их нельзя разделять.
– Этот паренек выкарабкается, не сомневайся. У него внутри такой сильный жизненный огонь, что его не удастся еще долго потушить. Я чувствую, что этот человек, хотя и совсем не королевских кровей еще принесет немало хлопот сильным мира сего. Без таких как он, жизнь давно бы сгинула.
Маг только кивнул, он и сам иногда чувствовал, что Радан повстречался ему совсем не случайно.
– Как, кстати, Марианна? Я сегодня её не видел.
Веда вдруг развернулась и посмотрела на сливающиеся со снегом белоснежные двери.
– А вот сейчас сам и спросишь.
И действительно, двери распахнулись и оттуда появилась знакомая фигурка в шубке из такого же как у Веды, белоснежного горностая. Марианна выходила почему-то спиной. Как оказалась она кого-то вела за руки. Корад и Веда замерли. В дверном проеме, держась за руку Марианны, стоял Радан и смотрел вверх. Его губы что-то шептали. Корад напрягся и расслышал:
– Снег. Уже снег.
КОНЕЦ