Сельфовур поднял руку, раскрыл ладонь и направил её на Соболя, словно останавливая его, во второй маг сжимал висевший на груди медальон.
– Что такое? – он нахмурился. Но через секунду улыбнулся, все также, одними губами. – Понятно, это не твое. Это твой артефакт так повлиял на тебя. Что ж, пришла пора разделить вас, пергамент должен вернуться к владельцу.
При этом маг так взглянул на юношу, что тот понял – наступил его последний миг в этой жизни. Он даже на мгновение не дал себе представить, что сможет победить этого колдуна, но и отдать пергамент просто так Радан не мог. Он бы даже сам себе не смог объяснить почему это так – ведь отдай он артефакт сам, возможно появится шанс уцелеть.
Он вдруг почувствовал, что мешочек, висевший на груди, стал нагреваться и словно зашевелился. Этот нашейный кошель из тонкой замши, в первый день совместного путешествия дала ему Хазимай, специально для того, чтобы он носил там пергамент. Соболь прижал мешочек к груди, и даже через рубашку почувствовал, что тот действительно нагрелся. Однако, только он дернулся, чародей тоже начал действовать. Губы его зашевелились, он резко выкрикнул короткое заклинание и из раскрытой ладони в Радана ударил ледяной шквал. Тело сковал лед. Но только на мгновение. Радан даже не успел понять, что произошло, а тепло идущее от мешочка на груди, начало мгновенно плавить лед, сковавший мышцы. Через пару секунд Соболь опять мог двигаться.
– Холодно?
Довольно улыбавшийся маг неторопливо шел к юноше. Похоже, он не заметил, что его заклинание уже утратило силу. Радан не двигался, он решил – пусть противник считает, что он выведен из строя, все-таки хоть какая-то фора.
Колдун подошел почти вплотную, остановился и опять нахмурился – что-то отвлекло его внимание. Он закрутил головой, настороженно оглядывая заросли, и, даже, как показалось Соболю, принюхался. Радан понял, что это его единственный шанс.
В тот момент, когда враг не смотрел на него, Соболь нанес удар. Он постарался вложить в этот удар всю силу, справедливо полагая, что еще раз ударить, может быть и не удастся. И оказался прав – кулак хоть и достиг цели, попал туда куда когда-то учил бить отец – прямо в правое ухо колдуна, но тот успел среагировать и вовремя отклониться, так что удар смазался и не причинил большого вреда. Все-таки маг есть маг, он видит происходящее вокруг не только глазами.
Останавливаться было уже нельзя, и юноша попытался еще раз достать противника. Он поймал колдуна за плечо и руку, и закручивая, попытался завалить того через подставленную левую ногу. Колдун в этот раз ответил по-настоящему – он резко вырвал плечо, оставив в руках Соболя серый плащ и в свою очередь перехватил парня за плечи. Глаза противников на секунду встретились.
– Как ты смог? – прорычал маг и, вдруг, словно Радан весил не больше младенца, легко оторвал его от земли и отбросил в кусты. Уже лежа на земле, Соболь понял, что ему все-таки повезло, враг действительно увидел что-то серьезное, и не обращал больше внимания на него.
Через секунду Радан тоже услышал, как затрещали кусты и оттуда вылетела рычавшая рыже–серая молния. Атака была настолько стремительной, что в этот раз маг со шрамом среагировать не успел. Тела сплелись в один рычавший и визжащий комок. Однако уже через секунду в объятьях рыси оказался совсем не человек. А еще через мгновение живой комок распался, и противники застыли друг против друга. То, что противостояло рыси, невольно вызывало ужас. Радан никогда даже не слышал о таком звере. По виду это был волк, но такого огромного размера, что сразу было понятно, это магическое создание. Глаза зверя горели, из пасти капала пена, но вел он себя совсем не по волчьи.
Сейчас он стоял перед рысью на задних лапах, словно человек. Передние, с огромными как ножи, прямыми когтями, были согнуты перед грудью и готовы к удару. Оборотень – вдруг понял Радан, вспомнив рассказы из детства. Вот в кого превратился красавец–маг. Внезапная атака рыси принесла тоже принесла свои плоды и сейчас, усиливая и без того страшный вид волка, на правом боку у него висел клок вырванной плоти, величиной в ладонь, истекавший густой, почти черной кровью. Сквозь рану белело ребро. Однако, это вряд ли нанесло большой вред волколаку, Соболь помнил, чему учил деревенский знахарь – все раны у оборотней заживают мгновенно.
Черный волк и так был большим, но стоя на задних лапах, он казался просто огромным, рысь, присевшая на задние лапы, выглядела против этого зверя совсем маленькой. Все происходило слишком быстро, и Соболь не сразу сообразил, что это за рысь. Однако, как только шок от удара спиной об землю начал отступать, он понял кто это. Эта мысль заставила его забыть обо всем; не обращая больше внимания на боль, он вскочил и лихорадочно закрутил головой – нужно хоть что-нибудь, могущее послужить оружием. Любую палку потяжелее или камень. Однако ничего, кроме кустов и деревьев вокруг не было.
Радан понял – выхода нет, надо нападать так, с голыми руками. Нельзя оставлять Хазимай один на один с этим монстром. Тем временем рысь снова бросилась в атаку, но в этот раз волк действовал удачнее, его мощный удар лапой перехватил кошку в прыжке. Рысь покатилась по траве, волк прыгнул к ней. Из горла Радана вырвался боевой клич клана Медведей и он, в свою очередь, прыгнул на косматую черную спину зверя.
Рысь снизу рвала навалившегося на нее оборотня, всеми четырьмя лапами, и поэтому тот не обратил внимания на Соболя. Но, хоть Радан и получил свободу действий, на самом деле большого выбора у него не было. Он не зверь, и не имел острых когтей и зубов, а просто схватить и отбросить врага от Хазимай, у него элементарно не хватало силы. Масса тела волка была гораздо больше, чем у человека. Поэтому, когда под правую руку Радану попала рваная рана на боку зверя, он немедленно воспользовался этим. Оторванный клок плоти почти прирос обратно, но оставалась еще небольшое открытое отверстие. Соболь со всей силы загнал пальцы туда, нащупал ребро и разрывая ткани, сжал ладонью кость. Потом закусил губу и, опять же вкладывая все силы, потянул ребро на себя.
Волк взревел и в первый раз обратил внимание на юношу. Он на время отвлекся от рыси, мгновенно извернулся и зацепив Радана одной лапой,