Одна встала на дыбы и сбросила полумертвого всадника, сама же кинулась назад в кусты, наткнувшись на двигающихся следом других всадников. Полутьма, мешанина и сошедшие с ума лошади, сразу дали выигрыш команде Корада.
Боевой клич полукровок и чистильщиков слился в одно страшное завывание, воины ударили по лошадям и в свете начинающегося утра молниями засверкали мечи.
Корад, как и все вступил в бой, но он, в отличие от остальных, сохранил голову холодной. Он понимал, что первый успех развить не удастся – слишком много врагов. Он, даже посетовал про себя, что бой начался так удачно для них, и теперь все заняты истреблением орков, вместо того чтобы думать о спасении Радана.
Внезапно появившийся перед ним, абсолютно лысый всадник в кожаном доспехе на голое тело оскалился и закричал. Кривой широкий меч, величиной в два армейских меча, взлетел над головой инспектора. Корад, мгновенно забыл обо всем, тренированное тело среагировало, как на занятиях по фехтованию. Орк открылся, и маг воспользовался этим, он не стал блокировать удар, а сработал на опережение – его длинный прямой клинок змеей метнулся в лицо врага, и, ломая зубы, вошел прямо в открытый рот. Славуд сразу же резко выдернул меч и натянул поводья, заставив коня пятиться. Даже умирая, орк попытался закончить страшный удар, но руки его ослабли и меч лишь безвольно упал вниз. Корад плашмя ударил мечом по голове лошади орка. Животное взвилось на дыбы, наездник вывалился, и конь умчался в степь.
Воспользовавшись передышкой, маг приподнялся в стременах и прошептал короткое заклинание, усиливающее голос.
– Рррадан! – его раскатистый рык перекрыл шум битвы. – Где ты?!
Откуда-то из-за спин все прибывающих орков взлетел пронзительный крик:
– Я зде…
Крик оборвался, но вместо него над битвой зазвенел сильный женский голос. Что она кричала, Корад не разобрал, зато полукровки взорвались ответными криками.
– Алмаз! Мы здесь!
Они с новой силой бросились атаковать орков, но эффект внезапности был уже потерян – орки оттеснили отряд от леса. Из переломанных кустов вываливались все новые и новые косматые бойцы и сразу с криком вступали в схватку.
Через минуту оттуда же вырвался всадник на громадном гнедом жеребце. Молодой орк не в пример многим, легко управлялся со своим конем. Это оказался командир, его сразу прикрыли несколько, таких же молодых воинов. Рядом с ним возник всадник, являвшийся полной противоположностью воина, он больше походил на пугало, которое привязали к старой кляче. Корад сразу понял, что это шаман. Он подобрался поближе к главному орку и что-то горячо объяснял тему. Тот резко кивнул, соглашаясь и закричал:
– Не ввязываться! Уходим в степь! Пленников в средину!
На открытое пространство выплеснулась уже сплошная река орков, горстка нападавших, вначале казавшаяся вполне мощным отрядом, сейчас была похожа на легкую стайку рыбок, атакующих огромную зубастую щуку.
– Не суйтесь к ним близко! – в свою очередь приказал Корад. – Лучники, не давайте им покоя. Выбирайте командиров.
Полуэльфки, вместе с присоединившейся к ним Бридой, уже и сами сообразили, что надо делать, они подскакивали к орде на расстояние гарантированного попадания, и выпускали две–три стрелы. Потом поворачивали лошадей и уходили в степь, от вырвавшихся их преследовать орков. Остальные чистильщики в это время сразу бросались прикрывать их отступление.
Какими бы меткими не были амазонки, эта тактика, все равно не могла принести победы, число врагов, в несколько раз превосходило количество нападавших. Да и колчаны у лучниц были не безразмерными. Вскоре, дождь стрел иссяк. Амазонки берегли по нескольку штук на крайний случай.
Похоже, главная установка орков была увезти пленников, они вообще перестали реагировать на нападения, и на полном скаку уходили в степь. Еще в самом начале битвы, Корад почувствовал возмущение силы, какое обычно бывает при магических действиях, но никаких последствий колдовства не заметил. Он не знал, что шаман, как только услышал первые крики полукровок и чистильщиков, поджег большой клок сухой травы и бросил туда какой-то мешочек. Через секунду голос из огня приказал:
– Увезите пленников в степь, я скоро буду. Если кто-то из них окажется мертвым, когда я появлюсь, я сделаю бубен такой же как у тебя, но из твоей кожи.
Умный Арагуз понимал, что это не пустая угроза, поэтому использовал все свое влияние на Борезгу, чтобы заставить того, бросить охоту на нападавших и сосредоточить все внимание на сохранности пленников. Это ему удалось, и сейчас разозленный Корад видел последствия. Не менее восьми, девяти десятков воинов орков, плотной кучей гнали лошадей в сторону безлюдной дикой степи. Где-то там, в средине, среди воинов, был спрятан тот, кого искал он. Маг знал это точно – даже без специальных заклятий, он почувствовал ауру пергамента. С тех пор, как он передал артефакт Соболю, тот каким-то образом набрал силы, и сейчас его бы учуял даже самый захудалый маг.
Славуд остановил рвущегося в бой командира чистильщиков, и крикнул скакавшей невдалеке Крис, чтобы она тоже присоединилась. Та подскакала.
– Что будем делать?
Он глянул на разгоряченных спутников и опять перевел взгляд, на удалявшуюся толпу врагов.
– Сейчас надо их просто остановить. Потом придумаем, – Крис рвалась в бой.
– Она права, – рассудительно поддержал амазонку Сервень.
– Вообще, ты у нас колдун, – рассерженно высказала девушка. – Сделай что-нибудь по своей части.
– Попробую, – проворчал Корад. – Но не сейчас.
Он не ждал, что его люди с ходу придумают грандиозный план, но какая-нибудь мысль от них могла оказаться полезной. А вдруг? Но не повезло. У самого Славуда тоже не было решения. То, что враг не стал биться, а предпочел отступление, сразу спутало все карты.
– Прекратите обстрел, а то скоро у вас ни одной стрелы не останется. Будем следовать за ними, может что-то изменится.
Борезга злился. Он оглядывался назад и, увидев маячившие вдалеке точки всадников, шептал ругательства. Орк ловил иногда на себе недоумевающие взгляды воинов и понимал, о чем они думают – он думал о том же. Нельзя просто так оставлять врагов живыми – тем более, что там есть отродья эльфов, полукровки. Они забрали жизни нескольких его лучших людей, а еще больше ранили. И некоторым из них не поможет даже шаман, через некоторое время они умрут. Но самое главное – он злился и ругался из-за этого – он знал, что воины могут посчитать, что он просто струсил. Не будешь же объяснять всем, что это бегство, это желание шамана. Эта мысль приводила Борезгу в неистовство.
Он снова оскалился и бросил бешенный взгляд на Арагуза, однако почитание родовых колдунов настолько въелось