Она даже представила себе эту картину: Андрей лежит, а под его головой, уже собралась лужа крови. «Перестань!» Женька знала, что если сейчас же не начнет шевелиться, то может накрутить себя до истерики. Поэтому больше не раздумывая, она направилась к ближайшему дому. «Начну с этого, так и пойду». Как только она решила, что делать, ей стало легче. Так всегда бывало – поставленная цель заставляла её мобилизоваться. Она знала, что потом, вспоминая, она может и посомневаться, может подумать, что можно было поступить не так, а по-другому. Но сейчас, во время выполнения задачи, сомнениям места не будет. Как говорила мама – это потому, что ты телец. Как твой папа: упрется во что-нибудь и будет переть, как бульдозер.
Все что она решила сейчас, было логично и правильно: конечно, Андрей не нашел ничего интересного в том большом доме, и пошел осматривать другие. А там что-то случилось. Ничего, она сейчас найдет его и поможет. Ничего страшного. Единственная неувязка – как он проскользнул мимо нее, когда выходил из дому, тоже решилась просто: он прошел в то время, когда она рассматривала, тот странный момент в записи. Слишком увлеклась, вот и не заметила.
Во всех домах, что она успела пройти, почти все выглядело одинаково. Везде темные бревенчатые стены, лишь в некоторых домах они были побелены известкой. В большинстве же, бревна ничем не прикрыты. Их украшала только причудливая паутина тонких трещин. К этим зданиям, действительно, больше подходило название изба, чем дом. От них так и веяло древностью, но к её удивлению, все дома оказались еще крепкими. Наверное, если подремонтировать, то можно было жить. Похоже, все они были сделаны из лиственницы. Когда-то она читала, или видела в ютубе, что это самое крепкое дерево. Почти не гниет. Андрей был прав, когда говорил, что деревня стоит здесь уже не один век. В помещениях совершенно отсутствовал запахи человеческого жилья. Не пахло тут и затхлостью, похоже, избы хорошо продувались.
Несмотря на то, что день был ярким и солнечным, в комнатах царил полумрак. Немного света давали лишь щели между досок наружных оконных ставней. Фонарик же, остался в рюкзачке, на таборе, где обедали. После первого блуждания почти в темноте, в следующих домах, она сначала открывала на улице ставни, потом входила. Хотя для того, чтобы понять, что никто не бывал в доме, можно было, всего лишь приоткрыв двери: на полу во всех пройденных избах лежал нетронутый ковер пыли. Даже мышиный след ни разу не пересек это девственное покрывало. Но, Женька, хотя и торопилась, не позволяла себе такой поверхностный осмотр. Она знала, что будет потом мучиться, что не прошла и не осмотрела все помещения. «А вдруг, Андрей в окно влез?». Она понимала, что это бред, но упорно поступала по-своему. Обходила все комнаты. Она не тратила время на осмотр чего-нибудь, кроме следов Андрея. Наверняка, тут можно было найти интересные старинные вещи, но сейчас ей было не до этого.
Каждый раз, переходя из избы в избу, она останавливалась и кричала, звала Андрея. Но каждый раз напрасно. С каждым новым домом, в груди начинал понемногу шевелиться червячок страха, но пока Женька не давала ему расти. Она отгоняла мысль о том, что будет делать, если вдруг так и не найдет Андрея. «Нет, все будет нормально. Пусть он будет раненый, но она его обязательно найдет!»
Она прошла один ряд и почти бегом перебежала на другую сторону улицы. Через два дома, находился тот, куда он зашел в первый раз. И где пропал. Оба дома так же оказались пустыми, Женька прошла их быстро, и теперь опять стояла у знакомого крыльца. «Идти или нет? Ведь в прошлый раз она все здесь обыскала. Но с другой стороны, Андрей мог вернуться, пока она ходила по другим избам». Она снова, уже не надеясь, крикнула, и, все-таки, пошла к дому. Все еще не решив, будет обыскивать полностью, или только заглянет в сени, она вступила на высокое крыльцо. И тут, краешком глаза, она уловила движение в окне. Её словно ожгло.
– Андрей!
Она рванулась в дом. «Ну, я тебе сейчас устрою!» Однако разозлить себя Женька не смогла. Радость от того что Андрей нашелся, перебивала все. Так, с глупой улыбкой на лице, она и влетела в избу.
***
Женька находилась в прострации. Она словно попала в фильм. Фантастика, мистика и ужастик в одном флаконе. Прямо сейчас она разговаривала с кем-то, кого с трудом можно было назвать человеком. Это скорей пришелец. Пока только непонятно откуда: с другой планеты, из параллельного мира или из преисподней.
Когда десять минут назад, она вбежала в дом, то сначала не испугалась. Удивилась, но не испугалась. За столом на кухне, спиной к ней сидел мальчишка. Со спины он показался ей жалким и заброшенным. Давно не стриженый, и в каком-то ветхом одеянии. Как тот, парнишка в городе, на перекрестке. Он часто раз попадался, когда они с Андреем ехали на его машине к нему домой. Мальчишка подбегал и делал вид, что протирает стекла. Она всегда хотела дать ему денег, но Андрей запрещал. Объяснял, что это мафия, и зарабатывает этот «нищий» больше её.
Однако все изменилось, как только мальчишка повернулся. Вот теперь она испугалась. Он совсем не выглядел жалко. Он выглядел как смерть. Череп. Это первое, что поразило её. Ей почудилось, что вместо лица у мальчишки голый череп. Настолько он исхудал. Казалось, кожа обтягивает голые кости. Скулы выпирали в стороны. И глаза. Слишком большие, для этого лица. Лишь потом, уже когда успокоилась, она разглядела, что глаза обычные, но темные провалы глазных впадин, и исхудавшее лицо, делали их огромными. Ей показалось, что она уже видела подобное. И память услужливо подкинула картинку. Голлум из Властелина Колец. Только уши обычные, человеческие. Еще у того глаза были водянистые, голубые, и он был без одежды. Но Женя не сомневалась, что если снять с мальчишки его рубище, он будет выглядеть точно так же: кожа и кости. Но при этом сразу чувствуется сила и опасность.
– Не бойся, – сразу предупредил мальчишка. – Я ничего тебе не сделаю. Ты мне нужна.
Эти слова заставили Женьку вернуться в реальность. Голос был хоть и хриплый, и какой-то сухой, но явно детский. «Никакой это не ужастик, – поняла она. – Парнишка