Но было и еще кое-что. Такое, в чем он не хотел признаваться даже себе. Его пугало это место. И опять же не потому, что местные боялись его как огня, и рассказывали всякие страшилки. Нет, просто однажды, еще в первый год своего лесничества, он подплыл здесь к берегу. Он заглушил мотор, расправил «болотники» и уже собрался спрыгнуть в воду. Но тут, вдруг, явственно почувствовал, что за ним наблюдают. Он резко вскинул голову, и вгляделся в зелено-коричневый ковер берега. Никого. Он схватил, лежавший на рюкзаке бинокль и кусты, приближенные оптикой, тут же рассыпались на ветки и листья.
Иван напрасно напрягал глаза, и водил биноклем, выискивая хитрого медведя – кто еще мог смотреть так, чтобы человек его почувствовал. Не бурундук же. Бесполезно. «Значит, ушел, – почти весело подумал Иван. – Правильно, зачем ему встречаться с человеком. Не «шатун», не зима. Вон ягодники полные. Уже пасется, наверное».
Он наклонился и положил бинокль на место. И тут же резко вскинулся. Взгляд никуда не делся. Пожалуй, он стал еще осязаемей. Иван был человек не трусливый и рассудочный, но то, что происходило здесь, выпадало из обычной реальности. Он схватил весло и оттолкнулся от дна. Успокоился он только тогда, когда лодка вышла на стрежень, и цветное пятно на берегу, стало быстро уменьшаться.
Вот сейчас он тоже думал полюбоваться берегом на ходу. Остановиться ему и в голову не приходило. Может в тот раз и показалось, как он теперь думал, но ворошить прошлое, и вспоминать тот иррациональный страх Иван не хотел. Мозг поставил блок – не приближайся, лучше проезжай мимо, словно так и надо.
Но в этот раз проплыть не получилось. Сразу, с первого взгляда, ему показалось, что в привычной для него картине, что-то не так. Что-то изменилось. Однако что это, сразу он не понял. Просто показалось, что в центре «ковра» выделяется особо яркое пятно. Словно все самые яркие листья собрали в одном месте. Первой была именно такая самая простая мысль, что это густой куст с такими листьями. Но, еще не разглядев, что там, он подсознательно уже отверг такое объяснение. Нет в этой тайге таких кустов. С таким цветом. И как только он сообразил это, сразу понял, что там такое.
Иван переложил штурвал, и, все так же, не добавляя газа – разгоняться перед берегом глупо – направил лодку прямо на яркое пятно. Человек в ярко-красном туристическом комбинезоне медленно поднял руку, и так же медленно покачал ей. Похоже болен. «Вот идиоты, лезут и лезут, сами не зная куда», – подумал лесник, и оторвал взгляд от туриста. Он напряженно вглядывался в воду, благо она была по-осеннему прозрачной. Не хватало еще поймать камень, старая «Казанка» и так была вся в заплатах. Он поднял голову, только когда уверился, что попадает как раз между двумя валунами, на галечный нанос.
Крикнуть он не смог – словно вмиг разучился разговаривать. Рваная красная куртка была уже прямо перед глазами. Еле живая на вид, туристка успела запрыгнуть на нос моторки. Иван рефлекторно откинулся, пытаясь вывернуться из страшных, иссохших рук, но замер, поймав взгляд удивительно живых девичьих глаз. Его ударило. Это был он, тот взгляд, что следил за ним из кустов, здесь же, только десять лет назад.
Иван столкнул в воду худое, как щепка, тело девушки, потом отправил туда же голову с длинными, наполовину седыми волосами. На носу лодки маленьким солнцем горел огромный золотой самородок. Иван аккуратно переложил золото в мешок, и спрятал его в носовой рундук. Потом оттолкнулся веслом, завел мотор, и уже набирая скорость, медленно, с расстановкой прошептал:
– Пора. Уже пора. А тело придет. Оно всегда приходит…
После этого, радостно, от души, засмеялся. Он чувствовал, что все: он на верном пути и, значит, его род продолжится.
Конец