Парень, похоже, что-то понял – он толкнул Старшую и выругался:
– Эй, очнись, сучка сумасшедшая!
Она встрепенулась, прогоняя горячую волну, шедшую от низа живота, и быстро сказала:
– Я сейчас.
Она приподняла голову и крикнула:
– Сестры, здесь все мертвы! Идите, проверьте двор! И наладьте ворота. Я скоро приду, проверю.
Сестры, может быть и засомневались, но все знали, что Веронике лучше не перечить, поэтому одна за другой стали выбираться из хозблока. Уйти, однако, они не успели, где-то хлопнула дверь, послышался стук бегущих ног и испуганный женский голос прокричал:
– Сестра Вероника, пленники сбежали. Вся семья, даже мужик.
Она дернулась, но спецназовец удержал её.
– Молчи.
– Вот бл…, – выругалась она очень натурально. – Ладно. Приду, разберусь. Двигайте!
Из-под пистолета она взглянула на мужика и не удержалась:
– Так это ваши люди? Эта семья?
– Молчи, – он проигнорировал вопрос.
Спецназовец толкнул её стволом и схватился другой рукой за её рукав.
– Сейчас мы с тобой встаем, и ты ведешь меня к машине. Нам обязательно надо догнать их.
– А говоришь не ваши люди, – буркнула Вероника. – Но выйти не удастся, там везде мои.
– Я видел, как они тебя слушаются. Если не хочешь умереть, выведешь. Я отпущу тебя, как только выедем со двора. Слово офицера.
Опираясь на нее, он поднялся, и Старшая только сейчас разглядела, что он ранен. На левом боку, под рукой чернело пятно. Спецназовец заметил её взгляд и усмехнулся:
– Даже не надейся. Там пустяк, скользом царапнуло.
Потом он оглянулся.
– Давай сначала глянем, что с моими.
Живых они не нашли.
Во дворе все получилось просто – ни в коридоре, ни на выходе они никого не встретили, первые сестры заметили их уже снаружи. Однако как Горев и предполагал, никто из «амазонок» так и не решился что-нибудь предпринять. Ствол пистолета, прижатый к виску Вероники, и привычка всегда подчиняться её приказам, заставили их опустить оружие. К тому времени, когда майор с главной Ведьмой подошел к пикапу, вокруг собралось уже несколько десятков вооруженных представительниц слабого пола. В ответ на их злобные выкрики и угрозы, Горев только улыбался, не желая злить вооруженных женщин. Ведь, судя по всему, сумасшедших у них здесь полно.
– Ты поведешь, – приказал он. – Как только выедем, где этих твоих не будет, меняемся и ты свободна.
– Хорошо, – угрюмо буркнула она. Вероника была во власти противоречивых чувств. С одной стороны, она злилась на этого здорового спокойного мужика, за то, что так легко разрушил её представление о себе самой – она всегда считала, что лучше умрет, чем подчинится кому-то из этих козлов. С другой стороны, Старшая вдруг почувствовала что-то новое, то, в чем даже себе признаваться не хотела – ей нравилось чувствовать себя подчиненной и униженной. «Правильно говорила мне тогда мать – я чокнутая сучка», – неожиданно признала она.
Как только машина скрылась в тоннеле арки, несколько Ведьм запрыгнули на мотоциклы. Шесть двухколесных машин с вооруженными наездницами, рассекая дождь, направились вдогонку за Тойотой.
Глава 17
Борис вскочил. Что это? Его план рушился на глазах. Нива, подпрыгивая на ухабах, уезжала от бандитской базы, унося от него то, что он искал. Он сразу почувствовал, что в машине Ольга и груз. Он подхватил автомат и в бессильной злобе, хотел выпустить очередь вслед машине. Однако мозги победили – нет, можно убить Ольгу или повредить груз. Еще ничего не потерянно – им все равно не уйти от него. Надо просто тоже достать машину. А машины точно есть там, за аркой.
Борис крикнул своих бойцов и первым вышел под дождь, сейчас было не до того, чтобы обращать внимание на любовь или нелюбовь к падающей с неба воде. «Не сахарный, не растаю», – напомнил он себе бабушкину поговорку, почувствовав, как первые противные струйки побежали по лицу.
Они не успели пройти и тридцати метров, как им опять пришлось падать – из темноты арки снова ударил свет фар. На дорогу вырвался пикап и, резко вывернув, помчался по тому же пути, что и Нива. Только его задние фонари растаяли в мокрой темноте, оттуда же из–под арки, один за другим вылетели несколько мотоциклов. В прыгающих лучах фар Борис разглядел, что на каждой машине, по две фигурки с оружием.
Мысль сработала мгновенно – он прижал приклад к плечу, выждал, когда все мотоциклы проскочат мимо него и нажал курок. Обычный человек в таких условиях вряд ли бы попал – темно и дождь, но Волк прекрасно видел, куда стреляет. Последний мотоцикл вильнул, завалился на бок и прокатился так, вздымая тучи брызг из луж. Остальные растворились в дожде – похоже, в горячке никто не заметил потери.
Борис легко обогнал своих бойцов, на ходу, не останавливаясь, ударил прикладом голове, поднявшуюся на четвереньки девушку и проскочил к мотоциклу. Вторая амазонка – мертвая, две пули вошли ей в спину на уровне груди – лежала рядом. Он еще гудел, заднее колесо бешено вращалось, разгоняя дым из глушителя.
Волк отжал сцепление и поднял машину, сзади ему помог его боец, оба они наконец догнали его. Борис сел в седло, переключил скорость и крикнул, перекрывая шум мотора:
– Один со мной, второй жди здесь, – он показал на развалины неподалеку. – Мы вернемся за тобой.
Через минуту они неслись по разрушенному городу. Борис заметил мигнувший далеко впереди стоп-сигнал и вывернул ручку акселератора до отказа. Все, теперь они никуда не уйдут.
– Нам надо оторваться от них, – Ольга опять оглянулась и покачала головой. – Нам нельзя никого привести на место.
– Ты на дорогу смотри, – я тоже обернулся и разглядел за пеленой сереющего дождя далекий свет фар. – Они еще далеко.
Потом предложил:
– Давай устроим засаду. Думаю, они не такие глазастые как ты.
– Да, придется, – согласилась она.
– Тогда ищи место, где можно спрятать машину.
Вдруг сзади, из-за спинки сиденья раздался детский голос:
– Только быстро! Я умираю.
Машина вильнула в сторону и чуть не врезалась в кучу обломков. Я не обратил на это никакого внимания, до сих пор не мог закрыть отвалившуюся челюсть. Ольга, наконец, остановила машину и, как и я, перегнулась через спинку.
– Это он сказал?
Мы смотрели на Ромку. Тот был изумлен не меньше нас.
– Да! Он, оказывается, разговаривает.
Ольга протянула руки и забрала младенца у Романа.
– Что с тобой маленький? Не пугай меня.
Однако теперь он молчал.
– Иван Иванович, да что с тобой? – я тоже потянулся к нему и поймал его взгляд. Я вдруг понял, что