Видимо, твари тоже поняли, что наше самое грозное оружие не работает, и осмелели. Сначала одиночные фигуры снова начали выпрыгивать на дорогу, а немного погодя из Леса полезла уже основная масса. Я дал очередь и выругался, АК – это не Корд, рассеять скопившихся внизу не удастся. Очередь из крупнокалиберного сейчас была бы как раз вовремя – покосила бы как траву, собравшихся кучей гадов. Глядишь и атаку сорвали бы. Что же Паша так долго?
Я вздрогнул. На плечо легла рука.
– Вам конец.
– Сплюнь!
Я взглянул на Ольгу и на секунду прижался щекой к её ладони. Она удивленно посмотрела на меня.
– Ты что? До сих пор?
«А ты, неужели ты не помнишь ничего?» Я не стал отвечать и отвернулся. И как раз вовремя. Огромная тварь скачками неслась внизу справа, там, где был небольшой овражек. Они всегда старались там проскочить, и я хорошо пристрелял это место. Выловив, когда над землей появится звериная голова, я нажал курок. Мимо. Тварь скоро проскочит место, где я могу его достать, и уйдет в другой сектор. Потом его лучше всего будет видно Павлу, сверху. «Паша, Паша, что же ты молчишь?»
– Дай!
Ольга вдруг оттолкнула меня и припала к бойнице. От неожиданности я, не сопротивляясь, отдал ей автомат. Через секунду АК коротко грохнул, и затвор выкинул на земляной пол две дымящиеся гильзы.
– Вот так надо. Всегда стреляй в тело, а не в голову. Так надежнее.
Она улыбнулась. Улыбка была не Ольгина – жесткая и холодная. Такую я уже видел сегодня, когда она отобрала нож у Саньки. Ольга поднялась, забросила автомат на плечо и спросила:
– Еще оружие есть? Хорошо бы Макаров, у него пуля тяжелая.
– Нет. Вон две гранаты и «муха», – я показал на полку под амбразурой. – Но это, как сама понимаешь, на крайний случай.
– Бери все и пошли. Нож есть?
– Да, конечно.
Я торопливо достал из кармана складень-выкидуху. Почему-то я чувствовал себя перед ней, как школьник перед завучем.
– А настоящего ножа нет? – скривилась она. – Ну или топора, на худой конец?
– Нет. А куда мы собрались?
– Плохо, – не заметив моего вопроса, вздохнула Ольга. – Как вы в рукопашную с ними деретесь? На кулаках что ли?
– В рукопашную?! С тварями? – я немного окосел от такой перспективы. – Никак, мы не идиоты.
– Ладно, деваться некуда, пойдем с тем, что есть. Автомат будет у меня, я, похоже, с ним лучше управляюсь.
– Так куда мы? – я занервничал. Я не привык, так надолго отрываться от амбразуры, когда идет атака.
– Ты что не слышишь – посту конец. Пулемет молчит. Пойдем туда. Надо отбивать точку, измененные технику не трогают. Пулемет и патроны целы. Если их не отобьем, до утра точно не продержимся.
Мне было страшно, даже очень страшно – но я не мог показать этого Ольге.
– Пошли, – стараясь казаться спокойным, я сунул гранаты в карманы куртки и забросил «Муху» за спину. Потом включил налобный фонарь и шагнул к двери.
– Стой, – она придержала меня за руку. – Я пойду первой. Приготовь лимонку, если крикну – кидай, куда покажу. И возьми вон ту штуку – пригодится.
Ольга показала на стоявшую в углу у дверей «фомку» – короткий изогнутый ломик. Вчера я подгонял им свою перекосившуюся дверь.
Она отодвинула засов и, перехватив автомат, решительно толкнула дверь ногой. Я шагнул за ней, радуясь, что она не видит мое лицо – наверняка, страхом перекошено. В левой я зажал ребристое тело гранаты, а в правой «фомку».
Очереди разрывали ночь. По тому, где стреляли, я определил, кто из наших еще держится. Черт! Все плохо – работали только автоматы. Значит, в живых осталось пятеро: Филя, Сашка, Гена Славкин и оба брата Селивановы. Я тут же поправился – со мной шесть.
Почти половина погибла за пару часов. Хоть я и не видел, что произошло с Леной и Павлом, но ни капли не сомневался, что они мертвы. Иначе, давно бы подали весточку.
– Стой! – остановил я Ольгу и показал на опасное место. – Сейчас вот тут за плитой, может прятаться. Уже было раз.
– Свети!
Она вскинула автомат к плечу и шагнула в сторону, обходя темный провал. Никого. Я так давно не выходил ночью наружу, что не узнал свой пост. Все прожектора у огневых точек ребят светили вниз – так что пространство от дороги до самых блиндажей было освещено хорошо. А площадку за блиндажами, освещали только три прожектора на вышке Павла. Один – тот, которым можно было управлять вручную, сейчас завалился и светил прямо в землю под вышкой. Теперь я точно поверил, что Павла больше нет. Но как он мог подпустить тварей к себе, я даже представить не мог.
Я отвлекся, разглядывая лагерь, и вздрогнул от загрохотавшей возле уха очереди. Ольга стреляла куда-то вверх. Я заметил только мелькнувшую у вертолета тень. Попала или не попала она в кого-нибудь, я не понял. Однако подруга уверенно сказала:
– Рогатый готов.
– Что? Какой рогатый?
– Что не встречал? У них вот здесь на лбу вот такие наросты. Мы зовем рогатыми.
Я вспомнил, что да – я тоже видел таких. У них еще морда клювом.
Притихший было вой тварей, вновь зазвучал, набирая нечеловеческую высоту.
– Сраные Баньши, – выругалась Ольга. – Специально на психику давят. Сейчас опять полезут.
Я тоже в этом не сомневался. Весь предыдущий мой опыт говорил об этом.
– Хрен с ними, Игорь, не отвлекайся. Пусть пока остальные поработают, – Ольга поправила на плече ремень Калашникова. – Наше дело пулемет. Пошли!
Хотя до гнезда Павла, было всего метров сорок, пройти их быстро не удалось. В темном круге мертвой зоны прожекторов вышки, зарычало-завыло несколько глоток и нам навстречу выскочили два здоровых полуволка. Однако, заметив, как Ольга вскинула автомат, они резко затормозили и скрылись обратно в темноту.
– Здоровые умные, – констатировала она.
– Знаю, – отозвался я.
Мы действительно, это знали – чем больше по размеру тварь, тем больше у нее мозгов. Полуволки были размером с человека и соображали почти также. Мелкие же твари, больше были похожи на животных – если в общей атаке они еще как-то действовали по плану, то в одиночку были совершенно не предсказуемы.
Теперь мы знали, что под вышкой есть несколько гадин. Возможно, и наверху, у пулеметной установки были еще твари. Вряд ли полуволки полезли по лестнице – их лапы не приспособлены для этого. Скорее там те,