Отлично. Они, похоже, решили, что это я призвал тварь. И плевать им, что я же её и прикончил.
— Да вы совсем… — начал было я, но осёкся.
Толку оправдываться перед теми, кто уже вынес приговор.
Принимать на себя удары я не собирался — лишний синяк или порез мог дорого обойтись в этом месте. Но и отвечать тем же не рискну: чёртовы алгоритмы лабиринта карают одинаково за любое убийство, даже если это самооборона.
Пришлось уворачиваться, петлять между колонн и нависающих каменных глыб. Они гнали меня, сжимая кольцо всё теснее. Несколько раз я почти вырвался, но проходы оказывались завалены или обрывались в пустоту.
В конце концов я оказался в длинном узком коридоре, и по звукам за спиной стало ясно — выхода у меня уже нет.
Коридор тянулся вперёд метров на двадцать, заканчиваясь глухой стеной.
Шум шагов за спиной нарастал, сопровождаемый тяжёлым дыханием и злым бормотанием наёмников.
— Всё, пришёл, — донеслось откуда-то сзади.
Я скользнул взглядом по каменной кладке, и вдруг краем глаза заметил странное мерцание на поверхности стены.
Едва уловимая рябь, как от жара над костром.
Не раздумывая, метнулся вперёд.
Под пальцами камень оказался мягким, почти вязким, и тут же потянул меня внутрь.
Мир вокруг дрогнул, а из-за спины донёсся удивлённый возглас:
— Куда он…?!
Ещё миг — и я вывалился на холодный каменный пол в совершенно ином коридоре.
Позади не было ни двери, ни мерцания, только сплошная стена.
Я позволил себе коротко выдохнуть. Повезло… или, скорее, лабиринт сам решил поиграть со мной.
Коридор тянулся узкой кишкой, стены будто сжимались, чем дальше я шёл.
Воздух становился холоднее, и в нём появилось что-то… вязкое.
Будто дыхание кто-то перехватывал и возвращал обратно, только уже чужое, липкое, с металлическим привкусом.
Свет от мха тускнел, пока впереди не осталась только тонкая полоска бледного сияния.
Я сделал шаг — и понял, что это не мох.
Это светились глаза. Множество глаз.
Из темноты вынырнула вытянутая фигура — настолько тонкая, что казалась слепленной из костей и сухожилий.
Рот отсутствовал, но из груди вырывался странный, сдавленный стон, от которого вибрировал воздух.
Лабиринт явно решил, что загнать меня в тупик с наёмниками было недостаточно.
Теперь он подкинул ещё одну «забаву».
Тварь двинулась на меня без рывка, но как-то… сразу оказалась ближе, чем должна была.
Её грудная клетка дрожала, а из неё вытянулись тонкие, почти прозрачные нити.
Я сразу почувствовал, как что-то холодное цепляется за мою магию и тянет, будто разрывая волокна.
Силы уходили медленно, но неумолимо.
Я сделал шаг в сторону, пытаясь разорвать связь, — нити потянулись за мной, не теряя контакта.
Чуть усилился, выдернул из пространственного кольца каменную плиту и швырнул ей под ноги.
Та рассыпалась, но вместо того, чтобы споткнуться, тварь прошла сквозь неё, как сквозь дым.
Каждый удар, что я пытался нанести, вяз в каком-то липком сопротивлении, а отдачи почти не было — как бить по воде.
Магия тоже работала плохо: щупальца, впившиеся в мою энергию, впитывали каждую искру, прежде чем заклинание оформлялось.
— Ненавижу такие загадки, — пробормотал я и сделал вид, что отступаю.
Тварь двинулась за мной, и я заметил, что нити натягиваются сильнее, если она приближается слишком быстро.
Оставался шанс: порвать их рывком.
Я резко подпрыгнул в сторону, активировав импульсную волну холода.
Воздух кристаллизовался, нити затвердели и хрустнули.
Потянуло вырванной из-под кожи энергией, но связь оборвалась.
Тварь замерла, а я, не дожидаясь её следующего шага, рванул вперёд, перепрыгивая через трещины и каменные шипы пола.
Позади раздался влажный хруст, будто кто-то ломал кости, а затем — низкое утробное рычание.
Я даже не обернулся — знал, что эта тварь не сдастся.
Шаги за спиной становились всё громче, и вот — знакомое ощущение ледяных крючков, вонзающихся в грудь и позвоночник.
Нити впились во второй раз, но теперь они пульсировали в такт сердцу, а каждая волна пульсации утаскивала по капле моей силы.
Я резко опустил ладонь, вызывая резкий всплеск холода, и попытался повторить трюк с замораживанием.
Ничего.
Нити лишь темнели и становились толще, вибрируя, как струны, вбирая мою магию в себя.
— Чёрт, быстро учится, — выдохнул я, понимая, что у меня на это нет времени.
Рывком выхватил Каэрион и развернулся в движении. Лезвие рассекло воздух, но нити не отступили — наоборот, тварь лишь подалась вперёд, сокращая дистанцию.
Её силуэт был расплывчатым, но в нём угадывалось что-то человеческое — плечи, руки… и рот, разодранный до ушей, с чёрным светом внутри.
Я отступал, пятясь и перепрыгивая через узкие трещины пола. Лабиринт будто подыгрывал твари, не оставляя мне места для манёвра.
Ещё один рывок — и она почти достала меня.
Мысль пришла внезапно, как холодная искра: я ведь тоже умею вытягивать энергию… пусть и только из ядер, которые не сопротивляются.
А если попробовать наоборот — не отталкивать эти нити, а тянуть их к себе?
Риск был очевиден. Если я ошибусь, она выжмет меня досуха за считанные секунды.
Я сосредоточился, позволив нитям вонзиться глубже, и… потянул.
Сначала — ничего, только мерзкий холод, словно я схватился за провода под напряжением.
Потом — резкая отдача, как если бы я ухватился за хищника за хвост и дёрнул к себе.
Тварь взвыла, нити на миг ослабли, но тут же напряглись, пытаясь вырвать мою силу обратно.
Мы тянули друг друга, как два пса за одну кость, и каждая секунда давалась тяжелее.
После нескольких безуспешных рывков я сумел перехватить часть связи. Половина нитей уже тянула энергию в мою сторону.
В груди стало теплее, силы вернулись, но только частично.
Достигли равновесия.
Я видел, как монстр тоже понимает это — его голова чуть наклонилась, в чёрных глазах мелькнул холодный расчёт.
Мне было ясно одно: ни меня, ни его такой расклад не устраивал.
Секунды тянулись, как вязкая смола.
Я чувствовал, что равновесие качается — и не в мою пользу.
Нити врага становились тяжелее, холоднее, они жадно тянули из меня всё, что могли, и я уже начинал терять хватку.
«Чёрт…» — зубы скрипнули сами собой.
В груди вспыхнуло упрямое, почти злое желание не сдохнуть здесь, в этом проклятом коридоре.
Я резко втянул побольше силы из собственного ядра, расправил энергетическую структуру и дёрнул — не просто на себя,