— Ещё один? — зарычал он.
— Не ещё один. Последний, кому это всё надоело.
Он метнул в меня огненный сгусток. Не просто пламя — спрессованный кусок чужой воли. Я поставил барьер, но его пробило; горячее жало прожгло плечо. Я не успел среагировать — он уже был рядом. Когти ударили, я упёрся клинком. И на миг весь мир сузился до этого звука: металл против силы, неведомой ни людям, ни богам.
Я знал, что не выиграю. У него — сила мира, у меня — только остатки воли.
Но у воли есть одна мерзкая привычка — она не умирает, пока ты стоишь.
Я пропустил его удар, но шагнул ближе. Воздух за спиной сжался в тугую пружину, и я отпустил её. Вихрь ударил снизу, под ноги демону. Его потянуло вперёд, и в этот момент я сам подставился, пропуская коготь мимо ребра. Он прошёл вскользь, но я услышал треск брони и хруст кости. Боль обожгла сознание, но я успел сделать то, ради чего полез под удар — открыл дорогу.
Его рвануло вперёд, туда, где поток энергии был ещё жив, не выпит ими до конца.
Он врезался в эту точку, как в стену, и на миг его сила и сила мира схлестнулись.
Разряд, вспышка, гул, и демон впал внутрь — не в пространство, а в саму ткань, как камень в зыбучий песок. Мир закрылся над ним, оставив только дымящийся след.
Я остался стоять, согнувшись. Дышал медленно, сквозь зубы.
— Никогда не думал, — пробормотал я, — что буду скучать по обычным боям.
Тишина. Лес молчал. Даже птицы, если они ещё были, не осмеливались шевельнуться.
Я оглянулся — божок стоял в стороне, опершись на обугленное древо, смотрел на место, где исчез демон. Лицо у него было спокойное, но руки дрожали.
— Закончил? — спросил он, хрипло, но спокойно.
— Пока да, — ответил я. — Если этот мир ещё жив, лучше не доить его дальше.
Божок посмотрел на меня, потом — на свои ладони.
Из них всё ещё тянулись тонкие нити энергии, что впивались в землю. Он попытался их разорвать, но они не отпускали.
— Демон был частью потока, — сказал он. — Теперь его нет, а дыра осталась.
— Зашьёшь, — ответил я. — Только без чужих рук.
Он поднял взгляд, чуть прищурился.
— Ты говоришь, как бог.
— Я говорю, как тот, кто уже видел, чем заканчиваются такие «дары».
Я подошёл ближе. Под ногами парила земля — лёгкая, как дыхание. От неё шёл слабый свет, будто мир пытался зарастить собственную рану.
— Вы жили за счёт того, что вам не принадлежит. Энергия, чужие миры, порталы — всё одно. Сначала питаешься, потом привыкаешь и живёшь словно паразит.
Божок молчал, только тихо сжал пальцы, и нити оборвались. Земля под нами содрогнулась, а потом — затихла.
Сила ушла вглубь. Я почувствовал: этот мир дышит теперь сам, тяжело, но самостоятельно.
— Значит, халява кончилась, — сказал я. — Самое время начать работать.
Он не ответил, только сел на камень, положив локти на колени, и смотрел, как сгорают последние следы схватки.
Я подобрал кольцо, упавшее с руки демона. Пространственный карман холодил пальцы. Внутри — алхимические реагенты, осколки ядер, обожжённые фрагменты костей. Всё вперемешку. Ничего нужного мне.
— Пусть алхимики разбираются, — сказал я себе.
Когда я повернулся, божок сидел на поваленном стволе, качал ногой и смотрел на меня снизу вверх. Вблизи он казался моложе, чем выглядел в бою. Или просто — страннее. Морщины на лице как детские складки, глаза ясные, как у тех, кто ещё не понял, насколько мир испорчен.
Он ткнул в меня пальцем.
— Это ж ты притащил ту тварь, а?
— Не было выбора, — ответил я. Голос хрипел, но спорить сил не было.
— Не было, — передразнил он, — а ещё ты разрушил поток. Он кормил меня, знаешь ли.
Он сказал это без злости, будто жаловался на дождь, который испортил пикник.
Я присел напротив. Земля подо мной ещё тлела.
— Когда-нибудь наступает момент, — сказал я, — после которого приходится искать пищу самостоятельно.
Он нахмурился.
— Я не умею.
— Научишься, — пожал я плечами. — Главное — верить в себя. И не стесняться спрашивать советы у тех, кто живёт рядом.
Он фыркнул, но глаза чуть смягчились.
— Всё равно выбора нет, да?
— Нет, — сказал я. — И у меня тоже.
Божок посмотрел куда-то в сторону, где только что дымилась равнина, и тихо пробормотал:
— Этот мир был тихим. Никто не приходил, не ломал. А теперь в нём дыра.
— Любой мир дышит. Если его не трогать — застаивается. Ты просто дышал чужим воздухом слишком долго.
Он долго молчал, потом вдруг рассмеялся — коротко, как ребёнок, которому подсказали очевидное.
— Вали уже, человек, пока я тебя не прибил.
— Благодарю за гостеприимство, — ответил я и встал.
Он махнул рукой, будто отгонял назойливую муху.
— И не возвращайся. Мне тут работы на века.
— Вот и хорошо. Хоть кто-то займётся делом.
Я развернулся и пошёл через обугленный мох. За спиной он ещё долго что-то бормотал — не слова, скорее звуки, от которых мир вокруг понемногу начинал зеленеть.
На краю поляны я оглянулся.
Он сидел, подперев голову кулаком, и тянул из земли свет — осторожно, как будто учился заново.
Я улыбнулся.
— Учится, — сказал я себе. — Значит будет жить.
Лес встречал тишиной. Ни криков, ни шагов, только хруст веток под сапогами. Воздух пах озоном и гарью, но уже не смертью. Ветер шевелил листву — будто сам проверял, всё ли ещё живо.
Я шёл не спеша. После всего, что случилось, торопиться казалось кощунством. Пусть мир переварит то, что я в него принес.
Позади, где остался божок, медленно светлело. Между обугленными деревьями пробивались полосы зелени, слабые, но упрямые.
— Не прибил, — пробормотал я, усмехнувшись. — Уже достижение.
Ветки цепляли плащ, земля местами подрагивала — остатки той силы, что бушевала совсем недавно. Я чувствовал, как изнутри уходит напряжение, которое держало меня с момента боя.
Клинок на боку тяжёлый, кольцо демона в кармане глухо стучит о металл.
Память подсказывала: стоит остановиться, оглядеться, проверить пространство.
Разум отвечал: хватит. Довольно с меня осторожности.
Когда я