Тот стонет, под ним растекается кровь, но он больше не поднимается.
Сердце колотится, дыхание сбивается, адреналин хлещет в вены. Я шарю по карману, пытаясь достать телефон, чтобы набрать 9-1-1…
Но, подняв глаза, вижу, что незнакомец уже смотрит на меня. Тёмные глаза, сжатая челюсть. И смотрит он так, словно это я перешла черту.
— Какого хрена ты творишь? — резко бросает он.
— Он собирался напасть на тебя.
— И? — его голос становится жёстче. — Надо было дать ему попробовать. Я бы справился гораздо лучше. Поверь.
— Ну ладно. — Я отступаю на шаг. — В следующий раз дам ему попробовать. Больше никогда не помогу тебе. Вообще надеюсь, что никогда тебя не увижу.
— Отлично.
— Уф. — Я фыркаю и поворачиваюсь, но он хватает меня за талию и разворачивает к себе.
— Ты понимаешь, что он мог тебя убить? — его взгляд сверкает. — Весишь, что, фунтов сто сорок4 с мокрой головой? А он — все триста5.
— Забавный способ сказать «спасибо за то, что спасла тебе жизнь».
— Раз уж ты похожа на психопатку, я подумал, что тебе понравилось.
— У меня есть чувства. Значит, я не психопатка.
— Если бы не было — была бы социопаткой. Но ты? Точно психопатка. Я заметил признаки задолго до этого.
— Надеюсь, ты не собираешься прислать счёт за время, потраченное на этот диагноз, доктор.
Он усмехается. — Что ты вообще делаешь здесь так поздно?
— Не твоё дело.
— Скажи.
— Ничего я тебе не скажу, неблагодарный мудак.
Его низкий смех поднимает во мне рой бабочек.
Я должна бы уйти, но не могу. Его близость будоражит меня так, как ещё никогда.
— Спасибо, что спасла мою жизнь, мисс…?
— Претти, — отвечаю я. — Сэйди Претти. И, пожалуйста, очень. А вы, мистер…?
— Вайс. — Он подходит ближе. — Итан Вайс. Могу пригласить тебя на ужин в знак благодарности?
— Я бы этого хотела.
Первый ужин длится шесть часов.
Второй — восемь.
К десятому мы встречаемся в баре, что открывается рано и закрывается после полуночи. Нас выгоняют чаще, чем я готова признаться. Но он ни разу не зовёт меня к себе.
Я знаю, что он хочет меня. Это видно по его взгляду, по тому, как он слушает. Но, в отличие от других парней, он ни разу не пытается взять что-то силой.
— Сэйди? — Итан машет рукой у меня перед лицом на нашей двадцатой встрече. — Ты со мной?
— Да. Прости.
— Я заказал тебе напиток. Ты будто отключилась.
— Не заметила…
— Хочешь потанцевать?
Я киваю. Он берёт меня за руку и ведёт на затемнённый танцпол.
Музыкант поёт песню, которую я всегда ненавидела. Про то, что лучше убивать время, чем людей.
— А если кто-то заслуживает смерти? — спрашиваю я. — И если да, то кто имеет право решать?
— Звучит так, будто тебе нужен новый факультет, — отвечает он. — Добавь психологию к своим искусству и драме.
— Я просто так говорю…
— Хм. — Он целует меня.
Впервые за долгое время я не вздрагиваю. Таю в его руках, обвиваю шею, позволяю его ладоням скользить вниз по талии.
Когда он сжимает мою попу и скользит ладонью к обнажённой спине, большой палец находит его. Шрам.
Потом ещё один.
Он поднимает мой подбородок. — Что это?
— Ничего серьёзного. — Я улыбаюсь. — Просто ожог от ковра.
Он проводит пальцами по шраму снова.
Прикосновение мягкое, но жжёт сильнее всего.
— Скажи правду, — шепчет он.
— Не могу. — Я качаю головой. — Просто не смотри туда, когда мы будем заниматься сексом. Ну… если будем, ладно?
Он не отвечает. Только трогает снова и целует меня в шею.
— Поехали ко мне.
Мы едва успеваем закрыть дверь его квартиры на набережной, как он прижимает меня к ней.
Его рот рушится в мой — жадный, грубый, ненасытный. Я рву пуговицы с его рубашки, ткань соскальзывает с плеч. Он сажает меня на кухонный стол, словно я ничего не вешу.
Мы трахаемся, как пожар — быстро, яростно, повсюду.
Стены.
Диван.
Пол.
Его кровать.
Моё тело забывает все имена, кроме его.
Он не спешит. Не требует. Он раз за разом доводит меня до края, изучает каждый мой изгиб, будто хочет не секса — а запомнить меня.
Впервые секс — это то, что я хочу. Впервые — он мой.
И он делает всё, чтобы я кончала каждый раз.
Позже — вспотевшие, запыхавшиеся — мы падаем в его кровать. Он проводит пальцем по моему боку, пока не нащупывает шрамы на пояснице. Его взгляд поднимается к зеркалу.
— Ожоги от ковра редко складываются в буквы, — говорит он мягко. — Ты сама это сделала?
Я замираю. Горло сжимает.
— Я неделю даже не знала, что там написано, — шепчу. — Просто всё горело. А когда смогла встать и увидеть в зеркале…
Слёзы льются без предупреждения.
Он прижимает меня к себе, словно я что-то ценное. Словно я не сломана.
— Кто это сделал, Сэйди?
— Не важно.
— Важно. — Его голос низкий, стальной. — Кто?
— Это было давно.
— Это не просьба. — Его руки сжимают меня крепче. — Говори.
Я делаю вдох. — Он в очень популярной футбольной команде. Может, даже выйдут в Супербоул.
Его челюсть напрягается. — Имя.
Я колеблюсь.
— Со мной это безопасно, — он гладит мои щёки. — Я просто хочу знать.
— …Джонатан Бэйлор.
Он замирает. — Звезда «Фэлконс»?
— Да. — Я отвожу взгляд. — Дай угадаю: ты не поверишь, что он мог такое. Подумашь, я сама напросилась.
— Нет. — Его голос тихий, но твёрдый, как бетон. — Верю, что он делал это не раз.
Долгая пауза.
— Возможно, — повторяю я. — Можно доверить тебе секрет?
— Да.
— Я однажды застала избиение на заправке. Девчонка, не старше меня. А мужик — лет шестьдесят. Она умоляла его остановиться… он не остановился. Бил, пока она не рухнула. Потом спокойно ушёл к своей машине.
Итан мрачнеет, но молчит.
— Я проследила за ним. Потом ещё. Неделями.
Он ждёт продолжения.
— Я дождалась момента, когда всё совпадёт. Как свет и тени в картине. — Я делаю паузу. — И стёрла его насовсем.
Я выдыхаю.
— Он больше никого не тронет.
Между нами тишина.
Я могла бы рассказать ещё истории, но не знаю, что он думает.
ГЛАВА 36
ИТАН
Прошлое…
Это должно было быть относительно простое убийство.
Прийти. Убить мужчин, которые навсегда искалечили женщину, которую я люблю. Чисто. Контролируемо. Кинематографично.
К счастью, все они собрались в одном месте — в поместье Бэйлоров, —