Я держусь ближе к Кейдену, когда мы выходим. В коридоре, прямо у защищённой двери, мы сталкиваемся с лейтенантом Эриком. Он кивает нам в знак приветствия. Его взгляд задерживается на Мори дольше, почти сурово, словно он напоминает ему вести себя прилично наверху.
В мои планы входит выяснить, что именно Мори совершил и кому. Его послужной список, должно быть, — публичное достояние в нижних уровнях, так что раздобыть подробности будет несложно. Я знаю общие слухи о нём, но наш отряд неразговорчив, когда речь заходит о нём. Или, может, они замолкают только в моём присутствии. Иногда я ловлю на себе их жалостливые взгляды, когда работаю с Мори.
«Он что-то сделал мне?» — размышляю я, пока мы идём.
— Как думаешь, я увижу наверху кого-то из кадетов, с кем проходила испытания в Подземелье? — тихо спрашиваю я, когда мы входим в главный хаб базы. Солнечный свет льётся сквозь огромные металлические ангары и ворота, предназначенные для самолётов и танков. Так ярко, что приходится прикрывать глаза рукой.
Поразительно, как быстро привыкаешь к темноте, когда оказываешься в ней заброшен.
Кейден пожимает плечами.
— Если и увидишь, узнаешь?
Я качаю головой.
— Наверное, нет. Но они же могут когда-нибудь попасть в отряды Малум или Варшава, да? Если освободятся места? — Не хочу звучать полной надежды, но нынешние придурки в тех отрядах мне всё равно не по нраву. Да и появляются они редко. Их миссии долгие и часто вдали. Командование хорошо постаралось, чтобы мы не сближались.
— Уже надеешься на вакантные места? — саркастически говорит Томас. Он бросает через плечо равнодушный взгляд. Его «маллет» сегодня взъерошен из-за влажности.
Гейдж смеётся, но, думаю, Томас не пытался шутить.
Мори игнорирует всех. Капюшон натянут, он безучастно оглядывается, будто это пустая трата времени ещё большая, чем лежание в койке всё утро. По крайней мере, перспектива татуировки — нечто новое, что разнообразит рутину.
Я слышала, как Гейдж и Кейден говорили о Кейт, но никогда не была в её уголке-салоне. Удивлена, какой он камерный — сделаный из перегородок, без вывески, в укромном месте. Никто бы и не догадался, что он здесь.
Кейт склонилась над клиентом, когда мы входим в тесное пространство. Она бросает на нас враждебный взгляд, но, узнав группу, лицо её сразу смягчается в тёплой улыбке. Она кивает мне в знак приветствия, и я отвечаю тем же. Слушаю, как они болтают, пока она не заканчивает с солдатом, а затем Гейдж подходит, чтобы быть первым.
У неё длинные шоколадно-коричневые волосы, собранные в густой хвост. Она объясняет мне, что у неё нет лицензии и татуировки она делает неофициально, но спрос достаточно высок, и ходят слухи, что она делится прибылью с офицерами, поэтому они разрешают.
Даже силы наверху немного… искривлённые. Ну конечно. Как будто татуировка — худшее, что может сделать человек. Я сдерживаю смешок при этой мысли.
Кейт мне нравится. Она нарушает правила, и я чувствую, что где-то в глубине души я такая же. Просто пока не помню этой части себя.
Гейж делает пулю на позвоночнике, прямо между лопаток. Кейден решает сделать маленькую креветку на лодыжке. Это вызывает у меня улыбку, ведь его позывной — «Креветка». Насколько я поняла, большинство солдат получают имена от сослуживцев при вступлении в отряд. Некоторым не везёт. Кейден, по-видимому, съел целую тарелку креветок после прохождения испытаний, и с этим именем он застрял навсегда.
Томас отказывается. Мори тоже. Честно говоря, не уверена, что у него осталось место на торсе или руках для ещё одной татуировки, а эти зоны, кажется, единственные, где он их делает.
Кейт улыбается мне и машет на стул. Она перебрасывает тяжёлый коричневый хвост через плечо. Даже не могу представить, какой длины её волосы, когда распущены. Может, как у меня — до поясницы.
— Ты следующая, милая.
Я отвечаю улыбкой и запрыгиваю в кресло.
— Что хочешь? — спрашивает она, меняя иглу и готовя станок.
Я закусываю нижнюю губу, раздумывая. Как бы мрачно это ни звучало, есть кое-что, что не выходит у меня из головы.
— Можешь сделать одну мягкую, тонкую линию от основания шеи до копчика?
Все взгляды устремляются на меня, в основном недоумённые. Но во взгляде Мори появляется нечто большее. Кажется, ему любопытно.
Кейт смеётся.
— Конечно. — Она жестом просит меня встать на минутку, пока переводит кресло в горизонтальное положение. — Снимай верх, дорогая.
Щёки пылают, и я бросаю взгляд на Мори. Я видела всех голыми в душе, кроме него, и все видели меня обнажённой, кроме него. Ну, по крайней мере, с тех пор как очнулась. Мысль о том, что он будет смотреть на мою голую кожу, заставляет сердце биться чаще.
Кейт оценивает моё лицо и снова усмехается. Прикрыв рот, говорит:
— Ребята, идите займитесь чем-нибудь. Мы тут сами справимся.
Гейдж и Томас явно рады убраться отсюда. Кейден дуется, но у него урчит живот.
— Идите обедать, я в порядке. Мне не нужна нянька, — ворчу я. Уже за два часа дня, я и забыла, сколько времени могут занимать татуировки. Крупные, вроде полурукавов, могут отнять целый рабочий день.
Томас машет рукой, направляясь к столовой.
— Не шляйся без дела. Когда закончишь, сразу к нам, ясно? — Он постукивает себя по затылку, напоминая, что у меня есть трекер, который может убить меня, если я попробую сбежать. Это было одним из первых, о чём они позаботились, чтобы я знала. Хотя я не представляю, куда, по их мнению, я могу сбежать. Я даже родителей не помню, не то что место, где жила.
Я киваю.
— Да-да, знаю.
Томас говорит ей выставить счёт лейтенанту Эрику, и она мычанием подтверждает. Трое уходят, но Мори остаётся, крепко скрестив руки на груди.
Вот отлично.
— Ты тоже. — Подхожу и пытаюсь вытолкнуть его. Он — как каменная стена, даже не шелохнулся. От усилия у меня вырывается короткий вздох. Поднимаю на него глаза. Они стальные и непреклонные.
— Я прекрасно могу остаться здесь, — его голос холоден и строг.
Кейт хмурится на него.
— Она не хочет, чтобы ты видел её тело, болван. Проваливай! — кричит она и швыряет в него один из своих блокнотов.
Это срабатывает. Он ловит её альбом для эскизов, бросает на меня взгляд, и в его глазах промелькивает вспышка раздражения.
Он что, хотел меня видеть? Внизу живота становится тепло, и я быстро отвожу взгляд, чтобы он не заметил румянец на щеках.