Мы оба падаем на пол: он спиной на мягкие маты, а я — на его грудь. Тренажёр грохается, наши ноги запутываются в педалях и друг в друге.
Я стону от давления на лодыжку, но боли в ноге нет. Широко открываю глаза и смотрю вверх — мой нос в дыхании от Мори. Его глаза загораются, как и мои. В уголках моих губ пробирается нервная улыбка. По жилам пульсирует жар.
— Я не чувствую боли. — Слова, кажется, теряются для него, пока он разглядывает меня. Кадык вздрагивает, когда его взгляд опускается на мои губы. Затем до меня доходят все остальные ощущения, и я очень остро осознаю, как мы соприкасаемся.
Одна рука Мори упирается в пол, поддерживая нас под небольшим углом, другая крепко обхватывает мою спину. Сердце колотится.
— Тогда, полагаю, нет смысла спрашивать, в порядке ли ты, да? — бормочет он в дюйме от моих губ. Тепло его дыхания заставляет низ живота сжиматься от жадного желания.
Я помню тепло между ног. Как оно вызывало чистую эйфорию, прокатывающуюся по низу живота, и ноющую пустоту в глубине, умоляющую быть заполненной им.
Горло вздрагивает.
— Нет, полагаю, что нет, — мой дрожащий голос, кажется, разжигает в нём нетерпение.
Мори резко вдыхает, его рука сжимается на моей пояснице.
Его взгляд тяжёл и задерживается надолго, прежде чем он всё равно спрашивает:
— Ты в порядке, Эм? — Его слова просты, и всё же они проникают глубоко внутрь, будоража эмоции, которые я не думала, что кто-то вроде него может вызвать.
— Да, — шепчу я в ответ.
Спустя секунду он, кажется, вспоминает о себе и откашливается.
— Давай, садись, я распутаю наши ноги из педали. — Я делаю, как он говорит, и пытаюсь не позволить его берёзовому запаху и тёплому телу подо мной лишить меня рассудка.
Почему я жалею, что он не поцеловал меня?
Глава 6
Эмери
Три дня я безостановочно твердила план, пока не смогла выдать его, не задумываясь, — лишь тогда Мори наконец остался доволен. Его стандарты нелепы, а эта стратегия — отстой. У меня есть идея получше, но слушать меня никто не станет, так что я держу рот на замке.
Это наш первый полноценный выходной от муштры и тактической подготовки. Жаль, что здесь особо нечем заняться. На верхние уровни нам разрешено подниматься только в сопровождении Томаса, будто мы малые дети под присмотром няньки.
С раздражённым вздохом я открываю книгу, стащенную из стопки Мори. Он ещё не заметил её исчезновения, а если и заметил, то не подал виду. Я не была уверена, люблю ли я читать, но после первых же страниц поняла — это то, что мне дорого.
Взгляд медленно скользит к Мори. Он чёртовски красив в своих спортивных штанах и сером худи. Конечно, даже сегодня он не позволяет себе отдыха от тренировок. Я отвожу глаза, пока он не поймал меня на том, что я пялюсь, — а такое случалось уже четырежды с той ночи в спортзале. Даже мысль о том вечере заставляет меня краснеть. Я поднимаю книгу выше, чтобы та прикрыла лицо, и втайне надеюсь, что он всё же догадается о пропаже и пристанет с вопросами.
Ещё только чуть за десять утра, а всем уже смертельно скучно. Кейден снова разбирает и собирает свой пистолет, Гейдж обсуждает с Томасом, каких из женщин-военных можно было бы повидать наверху во время обеденного перерыва.
Я закатываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на книге. Это поэзия, мрачная поэзия. Из тёмных веков британской литературы. Готически прекрасная. Заставляющая думать. От неё возникает тоска по знанию — не была ли моя прежняя жизнь полна такими книгами? Теперь я понимаю, почему Мори так настойчиво их читает.
— Эй, Эмери, мы сегодня идём наверх. Присоединишься? — Гейдж плюхается на край моей койки, отчего я проваливаюсь в его сторону, и грубо вырывает меня из строк, которые читала.
Я хмурюсь на него.
— Нет, спасибо.
Гейдж хмурится и щёлкает меня по лбу.
— Ты идёшь.
— Зачем? Чтобы смотреть, как вы пялитесь на женщин и пытаетесь с ними флиртовать? Пасс. — Я потираю ладонью место, куда он щёлкнул. Это так странно — я не чувствую боли, только прикосновение, будто меня едва тронули. Но по опыту знаю: щелчки Гейджа чёртовски болезненны. Его уже не раз отчитывали за это.
Привыкать к тому, как на меня действуют лекарства, оказалось сложнее, чем я думала. У меня уже несколько раз шла носом кровь с той первой ночи, и возникает эта неутолимая теплота между бёдер всякий раз, когда я рядом с Мори. Я буквально начинаю лихорадить.
Слишком стыдно рассказывать Нолану об этом побочном эффекте, так что я держу его при себе. Тем более, вреда от него вроде бы нет. Он чётко сказал сообщать только о кровотечениях или тяжёлых осложнениях, а что-то подсказывает мне, что «немного возбуждена» — не равно «тяжёлые осложнения».
Кейден откладывает собранный пистолет и смеётся.
— Наверху полно и мужчин, на которых мы с тобой можем полюбоваться, так что хватит дуться, — он подмигивает мне. Клянусь, я слышу, как Мори на верхней койке хмыкает с неодобрением.
Я стону. Как я могу отказать Кейдену, когда он ставит вопрос таким образом? День пройдёт быстрее, наверное.
— Ладно. — Закладываю порванный клочок бумаги между страниц и бросаю книгу на середину койки.
На выходные нам выдают немного гражданской одежды. Простая, обычная, но в ней чувствуешь себя уязвимой после привычной плотной тактической экипировки Тёмных Сил.
Я натягиваю чёрное худи. Оно свисает до середины бёдер и прикрывает зад. Тёмно-серые леггинсы хорошо дополняют образ вместе с моими чёрными армейскими ботинками.
Остальные одеты похоже — мы носим только тёмно-серое и чёрное. Это было бы уныло, если бы я любила яркие цвета, но почему-то мрак мира, в котором я очнулась, меня не смущает.
— О, нам нужно сделать тату! Кейт говорила, что по средам у неё мало клиентов, и она принимает без записи, — взволнованно говорит Гейдж. Он явно симпатизирует Кейт, это болезненно очевидно.
Татуировка — не плохая идея, учитывая, что они есть у всех, кроме меня. Взгляд скользит к Мори. Он стоит, скрестив руки, рукава серого худи закатаны до запястий. На пальцах чёрные кольца — некоторые настоящие, другие нарисованы. Его светло-русые волосы ещё мокрые после ледяной ванны, которую он принял с утра. Прядь выбилась и повторяет изгиб лба. Я ловлю себя на том, что мысленно провожу линию по