Мави заметила, что задает себе не те вопросы. Вероятно, психологический эффект. Но бегущая строка быстро вернула ее в страшную реальность.
– С вами можно присесть? – спросила пожилая дама, подошедшая под ручку с мужчиной с палочкой.
– Да, э-э… Мы уже закончили, – ответила, заикаясь, Мави и вскочила со своего места. Силас тоже отодвинул стул, намереваясь встать.
Не отрываясь от телевизора, девочка пошла к выходу. Снова показывали виллу, возле которой стояли служебные машины. Бегущей строкой новый текст.
Кровавая семейная драма. Мави фон Н. (17) в бегах?
И снова фотография. Она, словно запрограммированная, сделала шаг назад, еще шаг, после чего развернулась и чуть не налетела на дверной косяк. Силас схватил ее за рукав и вытащил наружу.
– Надо уходить с автобана! – прошипел он тоном, в котором нельзя было не угадать охватившую его панику.
Мави побежала. Она была не в состоянии думать. По ее телу будто ползали миллионы муравьев. Мальчик помчался за ней, вниз от закусочной, в увядшую, но насквозь мокрую траву. Мави, с трудом переводя дыхание, споткнулась, поднялась и побежала дальше, но от крупного шрифта перед глазами ей было не отделаться.
Двое убитых. Семейная драма? Кровавая семейная драма. Мави фон Н. (17) в бегах?
37
Штутгарт, 12 часов 34 минуты
Кристиан Бранд
Лицо Инги Бьорк постепенно порозовело.
Джет садился при сильном боковом ветре, поэтому Бранду через лобовое стекло была видна лужайка, но совсем не видна полоса. Только когда коснулись земли, сначала левым, потом правым шасси, машина выправилась.
Бьорк, которую рвало уже в воздухе, вырвало еще раз на трапе. Для Кристиана этот полет тоже стал определенным пограничным опытом, повторять который совсем не хотелось.
Двое полицейских встретили их возле General Aviation Terminal[32] и отвезли на Теодор-Хойс-Штрассе, которую Бранд, как оказалось, знал. Один его школьный приятель из Вены раньше снимал здесь комнату. Он до сих пор жил в Штутгарте, но Бранд понимал, что повидаться не получится. Они остановились возле жилой многоэтажки, открытую входную дверь которой охраняли двое людей в форме.
– Что мы здесь делаем? – повторил Бранд свой вопрос: Бьорк так ничего и не сказала ему в самолете, не сказала и потом, поскольку была занята другим.
– Навещаем одного из Охотников, – прохрипела она и откашлялась.
– То есть как? – Если на то пошло, то этой горстки полицейских явно недостаточно. Нужно было что-то предпринимать. Достать оружие. Проверить обстановку. Зайти первому. Лучше всего, с командой коллег из GSG9[33]. – Погодите! – громко сказал он.
Бьорк остановилась и посмотрела на него.
– Спокойно, Бранд. Его здесь нет.
– А кто такой он? Может, наконец скажете?
Она отвела его чуть в сторонку, осмотрелась и тихо сказала:
– Вернер Кракауэр, журналист. Он опубликовал скриншоты из внутреннего рабочего пространства Игры. Без согласия газеты.
– Ух ты.
– Поэтому его уволили вчера вечером. Существует тотальный запрет на опубликование информации, но этот идиот его нарушил. Теперь благодаря ему эта штука завирусится.
Бранд наморщил нос. Завирусится. Виральность, инфлюенсер – множество модных слов из интернет-лексикона, определенно, не просто так имели привязку к болезням.
– Мы должны выяснить, чего он хочет и что ему еще известно.
– Но разве вы не сказали, что мы навестим Охотника?
– Кракауэр сам в Игре. По крайней мере, так считают аналитики в Гааге. Согласно банку данных, он взял кредит в размере вступительного взноса в Игру. Сто тысяч евро.
– Сто тысяч евро? – Бранд был ошеломлен.
Бьорк коротко кивнула и вернулась к входу в дом.
Одна из квартир на этаже Кракауэра стояла открытой. Немецкие коллеги уже провели в ней осмотр и проверили на безопасность. Начальник оперативной группы назвал свое имя и обменялся парой фраз с Бьорк. Из их короткого разговора Бранд понял, что полицейский не знает об Игре в Охоту. После этого Инга выразила желание осмотреть квартиру самостоятельно, а самостоятельно теперь означало «вместе с Брандом».
Квартира была неухоженной. Кракаэура нельзя было назвать законченной свиньей, но хлама было много. Раковина на кухне завалена грязной посудой, запах соответствующий. Мебель не мылась и не протиралась давно, та же история с полом. Бранд вздрогнул, когда увидел на зеркале и на раковине в ванной кровь. Туалет являл собой жалкое зрелище. В шкафчике над стиральной машиной мужчина обнаружил кучу лекарств, какие-то названия он знал, другие ни о чем не говорили. В мусорном ведре лежал аэрозольный ингалятор – свидетельство того, что сортировкой мусора Каркауэр особо не занимался. Да и вообще он производил впечатление человека, которому на многие вещи наплевать. Было видно, что жил он один и не слишком следил за собой. Когда-то, похоже, был женат. Об этом говорили несколько фотографий, на которых журналист был запечатлен вместе с женой и ребенком: на песочном пляже, здесь, в Штутгарте, в фотостудии. Жена и ребенок. Однако Бранд не увидел комнаты, в которой могла бы жить девочка.
Он вернулся в гостиную, там Бьорк уже некоторое время сидела над компьютером Кракауэра, пытаясь подобрать пароль. Между делом она листала настольный календарь, надеясь составить кодовое слово из записей в нем.
Бранд подошел и заглянул ей через плечо.
– О Пэ, – прочитал он вслух.
– Операция? – предположила она.
– В ванной чертова куча лекарств.
– Вы видели кровь? – спросила Бьорк. – Она там везде. И здесь тоже! – Она слегка повернула экран влево-вправо. – И здесь. – Пролистнула несколько страниц календаря и показала Бранду листок, на который будто через ситечко брызгали темной-красной краской. Бранд непроизвольно подумал о художнике-акционисте Германе Нитче и о его кровавых мистериях. – У него что-то с легкими, так?
– Очень похоже на то. Рак?
– Займемся больницами?
– Нет. Не думаю, что он там. Есть новости. Смотрите. – Бьорк открыла ноутбук, лежавший рядом с клавиатурой. Она что-то вбила, провела указательным пальцем по тачпаду и кликнула, снова что-то набрала и повернула монитор так, чтобы Бранду стало видно изображение.
Ему понадобилось мгновение, чтобы охватить взглядом картинку. Женщина лежит на кровати. По виду мертвая. Повсюду кровь. Отсутствует нога и рука ниже локтя. И то и другое грубо отделено, края раны лоскутообразные, как после работы пилой. Видимо, пила прошла в матрац или набивку, поскольку набивной материал, частично в крови, а где-то белоснежный, тоже лежал повсюду. Глаза женщины приоткрыты. Муки смерти написаны на лице.
Бьорк кликнула на следующее фото. Тату с УФ-скорпионом на предплечье, поднесенном к камере. На нем – комбинация из цифр и букв.
MX98W3
– Это что такое?
– Охотничий код.
Охотничий код. Бранд удивился такому жаргону и