Кристиан передумал ложиться сразу после душа. Сначала он хотел отоспаться, но предвидел, что все равно не сомкнет глаз. Не теперь.
* * *
Он обнаружил ее сразу, как только вошел в бар на крыше отеля. Хоть она и выбрала место подальше от чужих глаз, за перегородкой, густо увитой зеленью. Из динамиков лилась мягкая лаунж-музыка. Две пары взволнованно разговаривали и чокались. Бармен стоял за белой стойкой, накрытой огромным полотном, и протирал стаканы. В остальном все было тихо.
Бранд сел в полумраке, держа Бьорк в поле зрения, и заказал себе «Апероль шприц», без которого вечер в Больцано был немыслим. Он надеялся таким образом успокоиться.
Он посматривал в сторону Инги, перед которой стояла лишь бутылка минералки. Как и несколько часов назад, она с головой была погружена в работу. Светло-коричневая сумка, которую она всюду носила с собой, была прислонена к ножке стола. Экран ноутбука освещал ее лицо голубоватым светом – то более светлым, то более темным. Похоже, она обновляла контент каждую секунду, словно бы работала на огромной скорости с гигантским банком изображений.
Но не это бросалось в глаза.
– Пожалуйста, ваш «Венецианер», – сказал бармен, подавшись вперед и протянув напиток, на секунду перегородив Бранду обзор. Бранд с трудом удержался, чтобы не выглянуть, – настолько его захватило собственное открытие. Молодой человек удалился.
Бранд сделал первый – большой – глоток. Сладость апероля, прохлада кубиков льда, белое вино и аромат апельсиновой дольки… изумительный напиток, чтобы прийти в себя, и неважно, как он называется – «Апероль шприц» или более привычно для здешних мест «Венецианер». Он поставил стакан на стол и снова посмотрел на Бьорк. Бросалось в глаза не то, как она обращалась с компьютером, а то, что скрывалось до этого момента под ее застегнутым на все пуговицы непроницаемым одеянием.
Татуировка.
Та самая, частичку которой Бранд увидел случайно на предплечье у постели Грубера, когда у нее чуть задрался рукав. В действительности татуировка была нанесена на все тело практически до запястий и щиколоток, через шею сзади и затем спереди вверх. Поначалу Бранд посчитал это тенью, отбрасываемой каким-нибудь светильником сквозь растения в баре. Но потом увидел, что тень вторит каждому движению женщины.
Не тень.
Это были сильно разросшиеся ветви дерева, потолще посередине тела и потоньше, но и многочисленней по направлению к периферии и конечностям. Прямо-таки напрашивалось сравнение со схемой системы кровообращения человека.
Бранд на секунду отвлекся на троих мужчин навеселе, которые прошли мимо него и сели к барной стойке. Похоже, деловые люди. Зачем в вечерний зной у них на плечах были тонкие джемперы, осталось для Бранда загадкой. Судя по языку, все трое были из тех же мест, что и он сам.
Он снова посмотрел на Бьорк. Насколько закрытой она предстала перед ним днем, настолько же откровенно выглядела сейчас. Хотя ни ее шорты, ни топ провоцирующими было не назвать. Все было как-то относительно. То, что оставалось невидимым, манило своей особой притягательностью, но и видимого было более чем достаточно.
По тому, как австрийцы отвернулись от барной стойки и, бойко беседуя, посматривали в сторону Бьорк, было очевидно, что ее привлекательность не осталась незамеченной и для них. Чтобы понять, о чем они говорили, необязательно было их слушать. Достаточно было просто быть мужчиной. Они подначивали друг друга пойти познакомиться.
Так и случилось. Один товарищ отделился от приятелей и непринужденно направился к Инге. Остальные двое скверно изображали, что им нет дела.
Бранд, который все еще отвечал за безопасность Бьорк, взял свою выпивку, встал и подошел к ее столику.
– Everything all right, darling?[27] – спросил он, так как не хотел выдавать землякам свое происхождение.
Бьорк взглянула на него без всякого удивления.
– Oh… yes, sweetheart![28] – ответила она, одарив его улыбкой, столь же привлекательной, сколь и фальшивой. Затем она посмотрела на подошедшего, тот в извинительном жесте поднял руку и тут же ретировался. Двое его приятелей что есть мочи заулюлюкали.
– Можно? – теперь уже тише спросил Бранд.
Она пожала плечами.
– Если хотите. Все лучше, чем весь вечер испытывать на себе назойливые взгляды.
– Да, вполне себе нахальная троица, – сказал он и сел напротив, так что со стороны бара их стало не видно.
– Я не троицу имела в виду.
– Упс. Э-э, это…
– Не старайтесь. – И опять нырнула в ноутбук.
Значит, все-таки заметила.
– Я думал, вы до утра планировали быть у себя в номере.
Не моргнув, она спросила:
– Я так сказала?
Он подумал. Нет, говорить не говорила. Скорее, он сделал такой вывод из ситуации.
– Я должен за вами присматривать. Не забыли?
– А что тут со мной должно случиться?
– Я не знаю. Вы же ничего не рассказываете.
Бьорк снова жала на кнопки, будто не слышала сказанного, при этом второй рукой потирала себе виски.
Бранд почувствовал злость, но виду не подал. Взял свой стакан, сделал еще глоток, откинул голову и посмотрел на немногочисленные звезды. По крышам гулял теплый ветерок. Музыка создавала настроение, вновь прерванное тремя австрийцами, их громким «Prost!»[29] и чоканьем пивными бутылками.
В какой-то момент он опять уставился на татуировку Бьорк, которая вблизи смотрелась еще более впечатляюще. Ветви переходили на запястьях и щиколотках в тончайшие линии. Набить такое – кропотливейший труд. Произведение искусства, да и только. Боль от процесса он даже не хотел себе представлять.
У самого Бранда на теле не было ни единой татуировки. Хотя, в принципе, он не был против. Просто не представлял, какое из событий его жизни он захотел бы увековечить.
– Мигрень, – вдруг сказала она.
– Что?
Она захлопнула ноутбук, положила поверх руки и посмотрела на него.
– Вы задаетесь тем же вопросом, как и все остальные: что означает моя татуировка? Так вот я и говорю: мигрень. Началось в шестнадцать лет. В двадцать я испробовала все, что могла. Пока во время первой татуировки не осознала, что встречная боль делает жизнь сносной. Вот что в итоге вышло, – сказала она и подарила ему свою первую настоящую улыбку, которая одновременно несла в себе и некоторую горечь.
– Дерево. – Он ответил на улыбку.
– Да.
– А сейчас?
– Сейчас помогают лекарства.
Они помолчали, потом она снова взяла компьютер.
– Зачем я здесь? – быстро спросил он.
Она застыла.
– Вы знаете зачем. Для моей защиты.
– От кого?
– Как я уже сказала: речь идет об абстрактной угрозе. Какой – мы не знаем. Но личная охрана была условием для моей дальнейшей работы. – И она снова