Позже она наставляет своего сына Изяслава, как тот должен поступить, когда Владимир придет, чтобы решить ее судьбу: «Яко внидеть ти отец, рцы, выступя: «Отче! еда един мнишися ходя?»
После того как Владимир рассказал боярам о случившемся и как заступился за мать их сын Изяслав, бояре посоветовали Владимиру: «Уже не убий ея, детяти деля сего, но въздвигни отчину ея и дай ей с сыном своим».
Прямую речь содержат описания событий в Полоцке в 1151 и 1158 гг., помещенные в Ипатьевской летописи. Эти события переданы настолько подробно, что ощущается присутствие очевидца и непосредственного участника этих событий или лица, получившего данные из первых рук. Возможно, что они были вписаны в общерусский свод из местных полоцких летописей. В отрывке рассказывается, как посаженный полоцким боярством в 1151 г. на полоцкий престол минский князь Ростислав Глебович стал почему-то нежелателен местным верхам и против него был организован заговор. Предполагалось сместить его во время «братчины», созванной при полоцкой Богородицкой церкви. При этом летописец, явно осуждая этот заговор, вспоминает, как полочане присягали Ростиславу, когда приглашали его из Минска в Полоцк. Это передано в форме прямой речи: «Яко ты нам князь еси и дай ны Бог с тобою пожити, извета никакого же до тебе доложити и до хрестного целования». Теперь же втайне от князя они посылают гонцов к свергнутому ими же ранее Рогволоду Борисовичу со следующим обращением: «Княже нашь, съгрешили есмь к Богу и к тобе, оже въстахом на тя без вины, и жизнь твою всю разграбихом и твоея дружины, а самого, емше, выдахом тя Глебовичем на великую муку; да аще ны не помянеши всего того, иже створихом своим безумием, и хрест к нам целуеши, то мы людие твое, а ты еси нашь князь; а Ростислава ти, емше, вдамы в руче, а еже хочеши то створиши ему».
Однако, не сумев осуществить свой заговор во время братчины, поскольку предупрежденный о намерениях бояр князь прибыл на братчину в доспехах, они на следующий день снова шлют к нему гонцов со словами: «Княже, поеди к нам, суть ны с тобою речи; поеди же к нам в город». Князь отвечает послам: «Аз вчера есм у вас был; а чему есте не молвили ко мне, а что вы было речи?»
Тем не менее он решил снова поехать к заговорщикам, но по пути в город встретил его один из дружинников и предупредил: «Не езди, княже, вече ти в городе, а дружину ти избивають, а тебе хотять яти».
Совершенно очевидно, что в этих отрывках представлена не современная белорусская и не русская или украинская речь, а язык Руси, на котором говорило все восточнославянское население того времени. Легко заметить, что многое прямо без всяких изменений осталось в современном русском и белорусском языках, другое уже трансформировалось или просто вышло из употребления (местоимения тя, ти, ны, яти; союзы аще, иже; употребление союза «а» вместо «и» и т. д.). С другой стороны, отдельные словоформы (тобе, чему, створихом) сохранились в белорусском. Кое-что позже было заменено другими словами или претерпело изменения.
Вместе с тем встречаются выражения, которые, вероятно, отражают некоторые местные особенности говора, закрепившиеся в белорусском языке. Например, «есть ны с тобою речи» («есть у нас с тобою дела»). Слово «речи» в значении «дела» станет обычным в белорусском языке. Оно встречается в местных грамотах XIV—XV вв. Однако следует заметить, что слово «речь» в значении «вещь» имеется также в болгарском, словенском и польском языках. Поскольку ни болгарский, ни словенский языки не имели непосредственных контактов с белорусским (или западнорусским), можно говорить об общеславявянских корнях этого слова в данном значении. Впрочем, есть предположение, что в восточнославянских языках в значении «дело» оно может отражать польское влияние. Во всяком случае, если даже здесь отражена особенность местного говора, это не меняет общей картины и может служить лишь показателем наличия в древнерусском языке некоторых областных особенностей, не выходивших, однако, за рамки диалектных, что обычно для языков, распространенных на очень больших территориях.
Впрочем, это выражение может быть переведено и буквально, как «у нас есть к тебе разговор». И это, наверное, ближе к истине.
Пространный текст на знаменитом кресте Лазаря Богши тоже может быть отнесен к числу западнорусских образцов речи. Хотя крест был изготовлен киевским ювелиром, текст надписи на нем, очевидно, был составлен самой настоятельницей полоцкого женского монастыря Евфросинией. Приведем этот текст полностью: «В лѣто 6669 (1161) прокладаеть Офросинья чьстьный крест въ манастыри своемь въ церкви святаго Спаса. Чьстьное дръво бесцѣньно есть, а кованье его — злото и серебро, и камѣнье, и жьнчюгь — въ 100 гривнъ, а... 40 гривнъ. Да не изнесеться из манастыря никогдаже, яко ни продати, ни отдати. Аще се кто прѣслоушаеть, изнесѣть и от манастыря, да не буди емоу помощьникъ чьстьный крестъ ни въ сь вѣкъ. ни в боуд(оу)щии, и да боудеть проклять Святою Животворяющею Троицею и святыми отци 300 и 50 семпю съборъ святыхъ отець, и боуди емоу часть съ Июдою, иже пръда Хряста. Кто же дрьзнеть сътворити (сь) — властелинъ, или князь, или пискоупъ, или игоумънья или инъ который любо человек, а боуди емоу клятва си. Офросинья же, раба Христова, сътяжавъши крест».
Надписи на «Борисовых камнях» выполнены в стандартной манере. На одном, который находился в 5 км западнее Полоцка, написано: «Господи, помози рабю своему Борису». На другом, находившимся западнее г. Дисны, «Господи, помози рабу своему Борису».
Более пространна надпись на Рогволодовом камне: «В лето 6679 (1171) м[еся]ца маье в 7 день доспен (исполнен) крест сии; господи помози рабу своему Василию, в крещении именем Рогвольду, сыну Борисову».
В заключение обратимся к берестяной грамоте, найденной в Витебске. По начертанию букв Б. А. Рыбаков датировал грамоту рубежом XIII и XIV вв. Приведем полный опубликованный текст.
«От Степана къ Нежилови. Оже еси продалъ порты, а купи ми жита за VI гривенъ. Али цего еси не продалъ, а поели ми лицемь. Али еси продалъ, а добро сътворя, укупи ми жита».
Авторами публикации, на наш взгляд, дано неверное разделение некоторых слов. Как известно, в древнерусских текстах между словами отсутствовали интервалы и текст писался слитно. Например, в публикации слово «али» дается раздельно «а ли». Между тем это скорее всего местное