— Поспи немного, Эмери.
Когда я не отвечаю, он поворачивается на бок, так что наши спины соприкасаются. Я смотрю в темноту казармы. Почти через час дыхание Кэмерона выравнивается, и я понимаю, что он уснул. Должно быть, он измотан, потому что я никогда раньше не слышала, чтобы его дыхание было таким ритмичным.
Беспокойство терзает меня. Сколько ни лежи здесь, сон не придёт.
Я решаю пройтись по лабиринту подземки, используя лишь кончики пальцев, скользящие по стене, как проводник. Есть вероятность, что я больше никогда не увижу это место. Сразу после того, как оно начало казаться домом. Я сжимаю губы, проходя мимо оружейной. Я знаю, что завтра мы не встанем в четыре утра на тренировку, но не могу не желать ещё одного утра с критикой и колкостями Кэмерона.
Тихий плач доносится из коридора и привлекает моё внимание. Я иду на звук и заглядываю в лазарет. Здесь тусклый свет, как и в ванной, его достаточно, чтобы увидеть Бри, сидящую посреди пола, подтянув колени к груди.
Нет никаких причин даже пытаться утешить её. Я почти уверена, что она и Дэмиан попытаются убить меня первым же делом завтра, но всё же я задерживаюсь. Ведь никто из нас не просился сюда.
— Ты в порядке? — тихо спрашиваю я, стараясь не напугать её.
Она всё равно вздрагивает и быстро встаёт. По её щекам текут слёзы, но она поднимает кулаки, будто готова сразиться со мной.
Я фыркаю.
— Я здесь не для того, чтобы пытаться убить тебя, Бри. Я услышала, как ты плачешь.
Она ёжится от моих слов.
— Я не плакала. — Мой взгляд опускается на пол, где я вижу несколько блестящих капель воды. Она хмыкает. — Чего тебе нужно? — резко бросает она.
— Я тоже в ужасе от завтрашнего дня. Не помогает и то, что нам почти ничего не сказали. — Я пытаюсь слабо улыбнуться. Её глаза на мгновение расширяются, прежде чем снова сузиться.
— Чего это ты так боишься? Мори будет тебя беречь. — Она звучит так убеждённо. Они все так думают? Полагаю, логично, что Нолан не поделился условиями пересмотра приговора Мори здесь, в Подземелье.
— Скорее, его главная задача — не убить меня, — бормочу я. Наполовину желая, чтобы она это услышала, наполовину — нет. Но её глаза загораются, и она смотрит на меня.
— Что? — говорит она так, будто ей только что сообщили, что завтра она не умрёт.
Я не должна была ничего говорить. Моя рука тянется к задней части шеи, где меня целовал Кэмерон.
— Его главная задача — не убить меня. Так что не беспокойся о нём. Беспокойся обо всех остальных кадетах там. — Я предлагаю ей лёгкую улыбку. Рид всегда ругал меня за то, что я пытаюсь подбодрить других. Иногда я даже пыталась заставить людей улыбнуться прямо перед тем, как отпилить им головы. Последняя доза эндорфинов перед отключением.
Каштановые волосы Бри заплетены в тугие косы, она вертит одну из них, оценивая меня.
— Зачем ты мне это сказала? — осторожно спрашивает она.
Я пожимаю плечами.
— Потому что если ты так напугана из-за Мори, ты можешь опустить бдительность перед кем-то другим, кто охотится на тебя… а я предпочла бы, чтобы выжила ты, а не половина придурков, что здесь с нами.
Бри глубоко вздыхает и опускает руки по швам.
— Спасибо, Эмери… и удачи там. — Она подходит ко мне и кладёт ладонь мне на плечо. — Мой совет насчёт Мори? Заставь его влюбиться в тебя. Используй своё тело. Используй всё, что можешь, чтобы выжить. — Я киваю ей, и она улыбается, прежде чем уйти и раствориться в тёмном коридоре.
Я сажусь в углу лазарета, откидываю голову на медицинские ящики, и уголок моих губ дёргается в улыбке. Она не знает, что Кэмерон, по сути, только что сказал мне, что видит во мне лишь следующую игрушку, которую можно убить.
Я в полной жопе.
Свет включается с громким жужжанием, и старший сержант дует в свисток, проходя вдоль рядов коек. Я быстро сажусь, удивлённая непривычным распорядком.
— Всем надеть форму за пять минут. Ровно через двадцать минут мы погружаемся, и я хочу видеть вас в строю, готовыми к посадке в поезд, — кричит он.
Мы все торопливо вскакиваем. Я набрасываю толстовку и пытаюсь прямиком направиться в ванную, пока её не наводнили другие кадеты, но Адамс хватает меня за предплечье. Сердце у меня в горле, когда я смотрю на огромного солдата. Он абсолютно ужасен вблизи, отчасти потому, что он всегда орёт.
— Кадет Мейвс, верно? — спрашивает он, и, к удивлению, его голос не такой резкий, как обычно. Я смотрю в его холодные серые глаза и киваю. — Вы и Мори должны помыться и подготовиться, затем встретить меня впереди, на арене. У вас двоих особые условия. — Я не пропускаю проблеск жалости в его глазах, прежде чем он смотрит на Кэмерона рядом со мной.
— Так точно, старший сержант, — отвечаю я. Я не смотрю на Кэмерона, направляясь прямиком в душ. Последнее, чего мне сейчас хочется, — это думать о том, что произошло между нами прошлой ночью, и о моём глупом вопросе.
В ванной царит хаос, все пытаются быстро ополоснуться и морально подготовиться к вероятной смерти сегодня.
Есть несколько рьяных кадетов, на ухмылках которых написано убийство. Они внимательно оглядывают всех, словно пытаясь запомнить людей из своего мысленного списка. Единственные двое, кто смотрит на меня с голодом в глазах, — это Рейс и Арнольд. Я на мгновение встречаюсь с их взглядами, прежде чем резко отвести глаза. По рукам бегут мурашки, и мне приходится глубоко вдохнуть, чтобы тревога не вышла из-под контроля.
Сегодня первое испытание. Я справлюсь.
Я сталкиваюсь с Кэмероном, наши обнажённые тела скользкие от мыла. Это первый раз, когда я вижу его в душе одновременно с остальными. Мои глаза расширяются, но он лишь усмехается. Я не знаю, как на него смотреть. Всё может случиться после сегоднешнего. Он может попытаться убить меня, и у него будут для этого оружие. Мы будем в глуши, и никто меня не спасёт, кроме меня самой. Нолан никогда не говорил, что я не могу убить Мори. Эта мысль поселяет во мне нить вины уже за то, что я об этом подумала.
Мы же убьём друг друга, если представится возможность, верно? Если меня прижмут к стене, я сделаю это не задумываясь. Я отвечаю ему убедительной улыбкой.
— Не убивай меня сегодня, — шучу