— Звёзды, — прошептала Октавия.
Купол здесь тоже показывал звёздное небо. Но это были уже другие звёзды. И они тоже складывались в сложный узор, где каждая звезда светилась своим цветом.
— Телепортационная сеть, — сказала Регина тихо, и в её голосе прозвучало что-то похожее на благоговение. — Это карта порталов. Каждая звезда — это другой мир.
Я присмотрелся. Она была права.
Звёзды пульсировали, словно живые. Некоторые очень ярко, другие совсем тускло.
А большинство были окружены красным свечением.
— Запечатано, — констатировал дед, указывая на одну из таких звёзд. — Видите? Защитная магия вокруг портала.
— Все запечатаны, — я обвёл рукой купол. — Кроме той, через которую мы пришли.
Действительно. Единственная звезда без красного свечения — та, что вела в наш мир.
Регина медленно обошла постамент в центре, изучая руны:
— Понятно. Это не просто защита. Это карантин. Они запечатали все миры.
— Зачем? — спросила Октавия.
— Чтобы сдержать Тени, — предположил я. — Патриархи проиграли. Их миры были захвачены. И перед тем, как исчезнуть окончательно, они запечатали проходы. Чтобы зараза не распространилась дальше.
— Значит, за этими порталами… — начала Октавия.
— Мёртвые миры, — закончил дед. — Поглощённые скверной и Тенями. Вот почему патриархи не вернулись. Им некуда было возвращаться.
— Весело, — Регина обошла зал и остановилась у одной из стен. — Значит, ваши славные патриархи сбежали сюда, оставив свои миры на растерзание чудовищам. Благородно.
— Как всегда, ты довольно точна в своих оценках, — согласился дед. — К сожалению. Удивительно, как такая аналитическая голова уживается с характером гадюки. Природа любит пошутить.
Регина обернулась, одарив его сладкой улыбкой:
— Должна признать, дедуля, для живого трупа ты тоже удивительно сообразительный. Жаль только, что вся эта мудрость веков не научила тебя элементарной вежливости. Хотя, может, просто мозги вместе с плотью усохли?
— Вежливость, — невозмутимо ответил дед, — роскошь, которую я могу себе не позволять. В отличие от тех, кому теперь всегда придётся сначала выпрашивать разрешение у хозяина.
— Ох, укусил, — Регина прижала руку к груди с притворным восхищением. — Острый ум, острый язык. Если бы ещё хоть каплю обаяния в придачу, ты был бы почти сносен.
— Патриархи пытались спасти то, что осталось, — продолжил дед, возвращаясь к теме и не обращая внимания на её последний укол. — И судя по тому, что мы сейчас стоим здесь, у них получилось. Хотя бы частично.
Регина хотела снова что-то ответить, но в этот момент я заметил другую деталь.
В центре постамента, прямо под устройством-порталом, виднелась небольшая руническая панель.
Я коснулся панели ладонью. Руны вспыхнули зелёным светом, считывая мою кровь.
Постамент содрогнулся. В его центре открылся тайник, каменная плита беззвучно отъехала в сторону.
Внутри, на бархатной подушке, лежала корона.
Изящный обруч из переплетённых кристаллов. Прозрачные грани с лёгким зеленоватым свечением образовывали сложный узор, напоминающий замёрзшие языки пламени. Каждый кристалл был огранён с невероятными мастерством и точностью, а внутри них светились руны, словно бы вплавленные в саму структуру материала.
— Что это? — оживилась Октавия, подходя ближе с восторженным взглядом. — Я буквально чувствую исходящую из неё силу, но в то же время я никогда не видела ничего подобного, а на артефактах я собаку съела. Это нечто невероятное!
— Работа мастера, — дед склонился над короной, не касаясь её. — Очень мощный артефакт. Я чувствую огромное количество магии, запечатанной внутри.
Регина тоже приблизилась, изучая корону с профессиональным интересом:
— Интересная конструкция. Кристаллы расположены по спирали Фибоначчи, только ещё более совершенной. Руны нанесены не на поверхность, а внутрь самих кристаллов. Это… впечатляющая работа.
— Да, и правда похоже, — задумчиво согласилась Октавия.
Мы все вчетвером дружно закивали. Любой артефактор знал гения Фибоначчи, по открытиям которого до сих пор делалось множество артефактов.
Но тот, кто сделал эту корону, знал дело ещё лучше.
— Вот только для чего она? — спросил я, продолжая рассматривать находку.
Дед прочитал надпись на постаменте:
— «Последнему из рода». — Он поднял глаза на меня. — Максимилиан. Это для тебя.
— Для последнего правителя Рихтеров, — уточнила Октавия, тоже изучая символы. — Или, если точнее, для последнего Патриарха.
Я посмотрел на корону. Она не выглядела опасной. Я не чувствовал никакой угрозы, скорее наоборот, возникло чувство, будто она меня ждала.
— Надень её, — предложил дед.
— Подожди, — Октавия схватила меня за руку. — А вдруг это ловушка?
— Если бы патриархи хотели установить ловушку, они не стали бы делать её такой очевидной, — заметил дед. — Это наследие. Последний дар рода.
Регина усмехнулась:
— К тому же, Макс, если это и правда ловушка, то ты единственный, кто может её активировать. Так что выбор прост, либо надеваешь и получаешь что-то полезное, либо не надеваешь и упускаешь возможность. Третьего не дано.
Я не мог не признать логику её слов.
— Что ж, — я протянул руку к короне, — посмотрим, что приготовили предки.
Корона была лёгкой, почти невесомой, словно была сделана даже не из кристаллов, а из застывшего света.
Я поднял её и надел на голову.
Сначала ничего не произошло.
Я стоял, ожидая чего-то драматичного. Вспышки света, удара молнии, видений… Но ничего.
— И? — спросил дед. — Чувствуешь что-то?
— Пока нет, — признался я.
Но в следующую секунду мир изменился.
Я будто бы разом обрёл некое шестое чувство, которого раньше не было. Словно невидимые нити протянулись от меня и повсюду.
И я почувствовал их.
Некромантов. Как Рихтеров, так и других магов, чей дар был такой же как мой.
Да, в этом мире, в этой обсерватории, со мной были лишь дед и Октавия, но я чувствовал и тех, кто остался в моём мире. Причём ощущал их так же отчётливо, как чувствую биение собственного сердца.
Десятки. Сотни. Может даже тысячи присутствий. Каждое — яркая точка в темноте. Каждое — связь, нить, протянутая от меня к ним.
Я видел их всех.
— Макс? — голос Октавии донёсся словно издалека. — Что с тобой?
Я моргнул, возвращаясь в реальность. А затем объяснил, что только что произошло.
Сначала воцарилась тишина. Словно все вместе со мной тоже пытались осознать случившееся.
А потом Регина медленно захлопала в ладоши:
— Ну что ж. Поздравляю, Рихтер. Ты только что стал самым эффективным поисковым радаром в