Светало. Тело лежало под пирсом, видать, отнесло волнами… Целой артелью искали — человек двадцать.
— Господи… я же говорил: сердце!
— Какое сердце? — обернулся Игорек. — Эвон, кровь! Голова-то пробита.
— Видать, нырнул — и о камень…
— Да-а, тут надо подальше нырять…
— Ну что вы стоите? Надо же искусственное дыханье сделать, медпункт…
— Да не поможет уже! Вон, глаза-то раскрыты — мертвые!
Все же искусственное дыхание сделали, вытащили тело на берег. Прибежала и медсестра, совсем молоденькая. Она же констатировала смерть и позвонила в милицию.
Глава 1
Озерск. База отдыха
30 мая 1970 года, суббота
Участкового инспектора, младшего лейтенанта милиции Василия Сорокина, разбудили в полшестого утра. Заехали на патрульном газике. Сержант забарабанил в окно, закричал:
— Эй! Эй! Сорокин, вставай. На вызов!
— Какой еще, к черту, вызов? — В окне замаячила заспанная физиономия участкового. — Мечников! Да не ори ты так — хозяев разбудишь. Хотя они и так рано встают — привычка… Ладно, сейчас оденусь… иду… Да что случилось-то?
— В машине расскажем. Быстрей!
— Быстрей им…
Отойдя от окна, Василий смачно зевнул, допил вчерашнее ситро из светло-зеленой бутылки и принялся не торопясь одеваться.
Юркий молоденький брюнет с усиками, участковый вообще-то был родом из Тянска и свое назначение в Озерск воспринял как-то не очень. Но где имелось место, туда и пошел… вернее сказать — направили.
Озерск был не столь уж и большим городом, просто разросшийся поселок, бывший райцентр, после укрупнения районов остался просто районного значения городком. Из крупных предприятий — промкомбинат, леспромхоз, совхоз с молокозаводом… Автоколонна, две школы (одна — с интернатом) и кустовая больница. Еще — автостанция. И да, как можно забыть? Отделение милиции!
Помотавшись туда-сюда, из Тянска в Озерск, Василий плюнул на это дело и снял комнату в большом деревенском доме на улице Озерной. Вообще-то участковому была положена служебная жилплощадь, но парень не настаивал: надолго задерживаться в этой дыре он вовсе не собирался. И так уже больше года! Куда дальше-то? Опыта набрался выше крыши — можно и в райцентр. Эх, дядька, дядька, чертов ты кадровик… Ведь обещал же! Или, как в той пошлой поговорке, «обещанного три года ждут»? Как и лейтенантское звание… Пора бы уже, пора…
На дворе замычала корова. Хозяйка, Марфа Семеновна, отправляла телку в стадо. Уже вот-вот должно было пройти, с пастухом.
— Здрасьте, тетя Марфа! — проходя мимо, поздоровался участковый. — Доброе утро, так сказать.
— Вась! Молочка бы попил, — улыбнулась хозяйка. Дородная, с круглым добродушным лицом, она недавно вышла на пенсию, и кроме коровы завела еще и коз. Что и говорить, частный сектор в Озерске был обширным! Недаром шутники именовали городок большой деревней. Население меньше десяти тысяч, две школы, училище механизаторов, кустовая больница, леспромхоз, лесхоз, совхоз. Еще ЛДОК[1] и, конечно, милиция! Куда без нее-то?
Озерское отделение милиции представляло собой одноэтажное, вытянутое в длину здание, конечно же деревянное, обитое досками и выкрашенное в веселенький ярко-зеленый цвет. Краску эту еще когда-то давно завез лично тогдашний начальник, Иван Дормидонтович Верховцев. Как бывший фронтовик, он знал в городе и районе многих, в том числе и первого секретаря райкома товарища Левкина, тоже фронтовика, мужчину весьма резкого, но справедливого. Плотненький, с обширной лысиной и седыми висками, товарищ Левкин в годы войны партизанил, командовал комсомольским ударным отрядом и воевал достойно: за спины товарищей не прятался и в кустах не сидел. Тяжелое ранение, госпиталь, потом вот — партийная работа. Так и пошло, как у многих. Да хоть самого Леонида Ильича взять…
Именно Левкин тогда помог с краской, да и вообще много в чем помогал. Увы, и тот уже давно был на пенсии…
— Какое молочко, теть Марфа? Эх-х!..
Распахнув калитку, участковый махнул рукой и с отрешенно-философским видом покорности судьбе зашагал к машине.
— Странно: нынче без ругани, — запустив двигатель, подначил водитель. — Не проснулся еще?
— А что толку ругаться? — Потянувшись, Сорокин снова зевнул.
Поехали.
И впрямь, ругаться было без толку, да и не на кого, разве что — на судьбу. Впрочем, судьбу молодой человек сам себе выбрал: прельстившись уговорами дальнего родственника, подался в милицию. И вот — год уже как служит.
— Вот кому хорошо! — Глянув на идущую по тротуару стайку молодежи с гитарой, участковый с завистливым видом вздохнул. — На работу не надо, в школе каникулы начались. Живи — не хочу!.. Так что случилось-то?
— Никанорыч сказал — кто-то утонул на базе!
— Х-ха! — всплеснул руками Сорокин. — Ничего удивительного: пить надо меньше! И пьяными с пирса не нырять. Ну что… к обеду оформлю, а потом…
А потом — домой, в Тянск! Была там одна мадемуазель… Ох, в киношку! Новая картина в кинотеатрах идет — «Рокировка в длинную сторону». Говорят, интересная…
Доехали за пять минут. Отделение милиции располагалось не так и далеко, на улице Советской, напротив ветлечебницы и рядом с рабочей столовой. То, что столовая, — это хорошо. Недорого и вкусно. Когда было лень готовить, и сами местные жители заваливали туда целыми семьями.
Дежурный, Иван Никанорович Глоткин, усатый капитан в возрасте, как раз курил на скамеечке, у крылечка. Там все, кто курит, курили, не исключая начальника, майора милиции Ревякина, недавно назначенного вместо ушедшего наконец на пенсию прежнего — Ивана Дормидонтовича.
Майор милиции Игнат Ревякин выглядел несколько старше своих сорока. Здоровяк с круглым упрямым лицом и короткой, ежиком, стрижкой, он всегда был парнем добросовестным и честным, хоть и немножко грубоватым. За словом в карман не лез и к начальству особого пиетета не испытывал, за что и был когда-то «сослан» из райцентра в Озерск, так сказать, от начальственных глаз подальше, о чем ничуточки не жалел и даже думать не думал, что сам когда-нибудь станет начальником!
В отделении Ревякин быстро прижился, да и природа вокруг была замечательная: охота, рыбалка, ягоды-грибы… В Озерске у Игната имелась родственница, тетка Глаша, так что первое время Ревякин жил у нее, пока не получил комнату в бараке. Ну а пару лет назад переехал, женившись на заместителе главного врача местной больницы, Валентине Кирилловне, у которой имелся уже сын-отличник — Коля! И вот еще появилась дочка…
— Что, опять утопленник? — выскочив из машины, спросил Сорокин.
Капитан выпустил дым:
— И тебе, Василий, не хворать! Утопленник, да… И не опять, а снова! Поезжай,