— Ты, везучий ублюдок... Ты убил Хозяина!
Север попытался сесть, но тут же упал обратно, скрипнув зубами от боли в пробитой ноге. Из раны текла кровь. Он нащупал рукой Орла.
— Я просто дал ему то, что он просил, — выдохнул Север. Его голос звучал глухо, словно из-под земли. — Тело.
Тиберий, все еще стоящий на коленях, непонимающе моргнул.
—О чем ты говоришь, Марк? Тебе нужен лекарь, нужно остановить кровь...
— Нет, — Север медленно покачал головой. Он перевел взгляд на свою ногу. Обломок древка Аквилы торчал из бедра, как уродливый сук из ствола дерева. Вокруг раны плоть была разворочена, мышцы порваны, белела кость.
Север положил ладонь на рану, прямо поверх окровавленной грязи.
— Он сосуд, который выдержит его мощь. Он искал идеальную форму. И он нашел ее. Глаза Севера на мгновение полыхнули тем самым сухим, белым светом.
— Просто он не учел, что внутри уже сидело нечто. И оно было очень голоден.
Север обхватил пальцами торчащий обломок дерева. Кай вскрикнул, закрывая рот ладонью:
— Не трогай! Ты откроешь кровотечение!
Но Север не слушал. С влажным, чавкающим звуком, от которого у Тиберия сжалось все внутри, он одним рывком выдернул зазубренный кусок древесины из своей ноги. Кровь должна была хлынуть рекой. Но не упало ни капли.
Тиберий и Кай застыли, глядя на рану. Там, где только что было разорванное мясо, происходило нечто невозможное. Края раны не кровоточили. Они мгновенно подсохли и посерели. Плоть на глазах начала стягиваться. Как стягивается высыхающая на солнце сырая кожа. Мгновение и края раны сошлись. Кожа в месте разрыва стала плотной, жесткой и холодной, приобретая цвет старого, задубевшего пергамента. Через секунду на месте смертельной раны остался лишь грубый, бледный шрам, который выглядел так, словно был получен десять лет назад.
Север медленно убрал руку. Он посмотрел на свою ногу, потом на Тиберия.
— Хозяин Серых Дорог никуда не исчез, Тиберий, — тихо сказал он. — Я его не убил. Я его... поглотил. Он сжал кулак, и воздух вокруг его руки сгустился, став тяжелым и серым.
— Мой Дар сожрал его суть. А мое тело стало его клеткой. Теперь я — это он. А он — это я. Мы сплелись.
Он протянул руку Тиберию, чтобы тот помог ему встать. Тиберий смотрел на эту руку — грязную, покрытую серой пылью, и не мог пошевелиться. От Севера веяло такой чудовищной, давящей мощью, что хотелось не подать руку, а упасть ниц. Это был не Марк. Это был живой идол, в которого заперли древнее божество.
— Помоги мне, — повторил Север, и в его голосе промелькнуло что-то человеческое, усталое. — Я все еще слаб.
Тиберий судорожно вздохнул, преодолевая оцепенение, и схватил друга за предплечье. Рука Севера была твердой и ледяной. Под кожей не бился пульс.
Когда Север встал во весь рост, Кай отполз назад, бормоча свои цифры. Трибун понял первым.
— Deus... — прошептал Кай, глядя на серый рубец на ноге командира. — Ты проглотил бога и сам стал Богом.
— Нет, — Отрезал Север. — Я запер его. Идем. Нам нужно выбираться.
Тиберий замолчал. Ацер протяжно завыл.
Выбирались они долго. Времени здесь больше не существовало, как не существовало и самого Хозяина. Мир Серых Дорог, лишенный воли своего творца, умер мгновенно. Он перестал быть хищным лабиринтом, меняющим направления, и застыл, превратившись в бесконечную череду сырых, темных пещер, заваленных костями.
Иллюзии исчезли. Осталась только грязь, холодный камень и тишина, от которой звенело в ушах.
Север шел сам. Тиберий порывался подставить плечо, Кай пытался смастерить подобие носилок из обломков копий, но Север отшвырнул их помощь коротким, жестким жестом. Он нес с собой аквилу. Каждый шаг давался ему с трудом, но это была не человеческая усталость. Он больше не хромал.
Глава 23
Кай и Тиберий молчали. Ацер следовал рядом с Севером.
— Марк... — Тиберий наконец решил перервать тишину. — Мы идем уже вечность. Ты уверен, что выход близко?
— Выхода нет, — голос Севера звучал глухо, как эхо в колодце. — Есть только путь, который я прокладываю.
Ацер ковылял впереди. Пес рычал на темноту, разгоняя тени. Он чувствовал перемену в хозяине, но его верность была сильнее страха. Для зверя Север оставался вожаком, даже если теперь пах не потом и железом, а грозой и старым пеплом.
Они вышли в огромный зал, своды которого терялись в вышине. Это было то самое место, где они когда-то вошли в «чрево». Но теперь оно было пусто. И проход был закрыт. Там, где раньше пульсировала живая арка, теперь стояла сплошная стена камня.
Кай упал на колени, выронив меч.
— Тупик... — прошептал он, и его голос сорвался на визг. — Мы заперты! Он таки забрал нас с собой! Мы останемся здесь навсегда! Здесь были солдаты, где они?!
Тиберий с размаху ударил эфесом меча по стене. Клинок высек искру, но на серой поверхности не осталось даже царапины.
— Проклятье! — взревел он, пиная камень. — Марк! Что делать?!
Север медленно подошел к стене. Он поднял голову, вглядываясь в структуру преграды. Его глаза, лишенные белков, на мгновение полыхнули белым огнем. Он видел не камень. Он видел ткань реальности, сшитую грубыми нитками чужой магии. И теперь, когда Хозяин был мертв, эти нити ослабли. А внутри него, в груди, билась сила, способная рвать такие нити, как гнилую пряжу.
— Отойдите, — сказал Север.
Тиберий схватил Кая за шиворот и оттащил назад. Ацер отбежал, поджав хвост.
Север поднял Аквилу. Черный Орел, впитавший в себя ужас легиона и смерть бога, вдруг задрожал. Тяжелый гул передавался в руки, в плечи, в пол. Север глубоко вздохнул.
— Эта реальность — просто сон мертвеца, — пророкотал он. Голос его набрал силу, от которой с потолка посыпалась пыль. — А я умею будить.
Он занес Аквилу. Мышцы, налитые нечеловеческой силой, вздулись.
— Я разрушу этот склеп, — выдохнул Север. — Я вернусь к своему легиону. Даже если для этого придется сломать хребет мирозданию.
Удар. Он ударил кулаком в центр стены. Раздался звук, похожий на треск разрываемой парусины, усиленный в тысячи раз. По стене, от точки удара, побежали черные трещины. Они светились черным светом, светом абсолютной пустотой. Камень застонал. Мертвая плоть мира не выдержала