И невольно он ловил себя на мысли, что за последний год с тех событий с заговором, ему всё чаще приходится договариваться с самим собой. Но отказать императору — это как подписать себе смертный приговор. Можно сколько угодно говорить о гордости и чести, пока сам не оказываешься в такой ситуации, где ради собственной жизни готов пойти на уступки собственной совестью.
Поход к императору был у Кондрата уже хорошо отработан. Вайрин был прав — вечером ему пришло письмо, а на утро Зей вместе со служанкой уже во всю суетились вокруг.
— Ты поел? Ты готов? Ты не забыл, что надо сделать, да? — Зей была, как маленькая перепуганная куропатка, которая сама не знала, за что хватиться.
— Я уже проходил это, Зей. Всё будет нормально.
— Все так говорят, а на днях мне рассказали, что он отправил в темницу обычного слугу, который поклонился ему не с той ноги! — воскликнула она, поправляя быстрыми движениями на нём воротники. — Я не хочу, чтобы с тобой сделали то же самое!
— Не сделают. Я ему нужен.
— Сегодня нужен, а завтра уже голова под топором будет! Знаем мы… — она критично осмотрела его, после чего потянулась на цыпочки и чмокнула в щёку. — Ни пыли, ни камней.
Аналог «ни пуха ни пера», по крайней мере, самый ближний. Но в его случае, наверное, корректнее сказать, ни темницы, ни топора.
После небольших традиционных проводов, которые были каждый раз точь-в-точь Кондрат садился на ожидающий его экипаж и ехал прямиком к воротам замка, где его на въезде сначала проверяла стража, а потом и секретная служба. Стандартная проверка: документы и одежда, чтобы ничего не протащил. После это к Кондрату подсаживался сопровождающий из секретной службы и уже вдвоём они ехали ко дворцу, где встречались с церемониймейстером, а там втроём шли к императору.
Император каждый раз встречал их в разных местах. Иногда это был его кабинет, иногда столовая и даже спальня была встреча. Старик даже не удосужился снять ночной колпак. В этот раз место тоже поменялось: Кондрата привели к одному из балконов. Нет, не тот, что выходил на площадь, где казнили государственных врагов, а на внутренний сад. Очень уютное и уединённое место, откуда открывался вид на внутренний пруд, где плавали птицы, и небольшой сад со всякой живностью. Чисто декоративная часть, чтобы просто радовать взгляд.
Император был здесь. Сидел в плетённом кресле, уже одетый, как подобает императору. Рядом небольшой столик, чайник с чашкой и какое-то печенье. Он был похож на добродушного пенсионера… пока не открыл рот. Его скрипучий дрожащий, но вполне себе живой голос резал слух.
— Покиньте нас, — бросил он, и сопровождающие тут же испарились. А ведь раньше кто-то да оставался ради безопасности рядом.
Кондрат остался один на один с императором. Тот кивком приказал ему сесть напротив.
— Я позвал тебя сюда, чтобы ты решил одну важную проблему, Кондрат, — произнёс он, буравя его взглядом. — Предатели, они всё сильнее и сильнее сдавливают кольцо окружения вокруг меня, понимаешь? Они всё ближе и ближе, и всё меньше и меньше людей, которым я могу доверять. Даже моя охрана, и они тоже замешаны в этом, понимаешь?
— Да, Ваше Величество, — кивнул Кондрат.
— Они только и ждут, чтобы я закрыл глаза, после чего тут же воткнут мне нож в спину! Я даже спать не могу!
При этом император не выглядел как человек, который не смыкал всю ночь глаз. Наоборот, выглядел вполне себе бодро для своего возраста. Так что здесь Кондрат резонно усомнился в словах, пусть и промолчал.
— Зреет заговор, — подвёл император итог. — Кто хочет меня убить, Кондрат. Убить, чтобы остановить, ведь только я могу спасти нашу империю!
— Кто в нём участвует?
— Моя ближайшая свита! Эти все мерзкие, слизкие, хитрые поганцы, что только и ждут, когда я умру. И, естественно, слуги, которые следят за каждым моим шагом! Они все в сговоре. Все! Я хочу, чтобы ты, мой дорогой мальчик, отправил их всех на плаху!
Глава 2
Кондрат слышал эту историю каждый раз, когда сюда приходил. Грязный предатель, который только спит и видит, когда император ослабит хватку, чтобы напасть. Менялись лишь подозреваемы. До этого были слуги, офицеры, чиновники, и только один раз он угадал, хотя Кондрат склонялся к мнению, что это была чистая случайность.
И вот его вновь просят проверить ближайшую свиту. Ничего нового, старому императору вновь привиделось, что кто-то на него косо смотрит.
— Ваше Высочество, я осмелюсь спросить, кого именно вы подозреваете? — спросил Кондрат.
— Моя свита. Среди них явно есть те, кто хочет моей смерти, — прошипел тот. — Те, кто только ждут удачного момента, чтобы меня убить. Проверь их, есть ли у этих грязных крыс связи с нашими врагами. Я уверен, что одного или нескольких убийц подослали ко мне, и а я очень редко ошибаюсь. Кто-то из тех, кому я доверяю, собирается меня убить!
Насчёт «очень редко ошибаюсь» Кондрат был готов поспорить. Его привлекали только тогда, когда император не мог или не хотел рубить с плеча, и желал знать точно, виновен человек или нет. Чаще всего это касалось его приближённых. Но что касается остальных, то чаще всего ему не требовалось никаких доказательств. И Кондрат знал, что среди всех репрессированных было очень много ни в чём не повинных людей.
Но на всё на это у Кондрата был один ответ.
— Я разберусь с этим, Ваше Величество.
— Именно это я и хотел услышать, — кивнул он. — И Кондрат, империя нуждается в твоей помощи. Скоро огненный дождь обрушится на наших врагов и зальёт их земли кровью, и уж после этого мы заживём. Не сегодня, так завтра всё будет по-другому…
Ничего интересного от императора Кондрат не получил. Его свита — это человек десять-двадцать, как минимум, и их всех уже по сто раз проверяли. Как сам Кондрат, так и секретная служба, которая пусть и неукоснительно следовала приказам, но всё же не была настолько глупой, чтобы кого-либо пропустить. Как бы то ни было, от него требовалось только