— Тебе разве не нужно быть где-нибудь в другом месте? — спросила она, убирая ключи в сумку.
— Мне и здесь хорошо, — отозвался он и поднял руку, в которой зажал сложенную записку. Сердце Тейлор пропустило удар.
Райан подошёл к ней и вложил бумажку в ладонь, нарочно коснувшись её пальцев своими. Тейлор развернула листок, и у неё перехватило дыхание, когда она прочитала:
Она уставилась на текст; пульс участился.
— Закусочная.
— Блестящая дедукция, Шерлок. Пошли, — губы Райана дрогнули в усмешке.
В закусочной было почти пусто – лишь пара завсегдатаев над чашками кофе да уставшая официантка, подливающая напитки. Тейлор нервничала, она подошла к старому музыкальному автомату у стены.
Нажала на третью кнопку сверху. Механизм зажужжал, и из динамиков, потрескивая, полилась знакомая мелодия – приторная, слащавая баллада о любви, её тайная слабость. Эту песню Тейлор слушала только тогда, когда рядом никого не было.
— О нет... — щёки обдало жаром.
— О да, — Райан ухмыльнулся.
— Потанцуй со мной, — она повернулась, чтобы отчитать его, но он уже протягивал ей руку.
— А что, если я должна была танцевать со своим тайным поклонником, а ты его просто постоянно отпугиваешь?
— По-моему, мои намерения предельно ясны. Ты что, пойдёшь наперекор общественному мнению и выберешь какого-то подозрительного типа, который боится показать лицо?
— Ты хочешь танцевать прямо здесь, у всех на виду?
Он наклонился ближе, понизив голос:
— Поверь, после сегодняшнего дня твоя личная жизнь – это уже прямая трансляция на весь город.
Она хотела поспорить. Хотела сказать нет. Но когда он накрыл её ладонь своей и мягко потянул на себя, тело её предало.
Они вышли на свободное пространство рядом с автоматом. Над головой гудели люминесцентные лампы, линолеум местами был липким. Мало похоже на романтику. И всё же, когда Райан обнял её за талию и вовлёк в медленный ритм музыки, весь мир вокруг перестал существовать.
Тейлор позволила себе прижаться к нему, коснувшись головой его груди. Сердце Райана билось ровно, его тепло проникало сквозь одежду, пока она не почувствовала, как по телу разливается истома.
Щека Тейлор коснулась ткани его куртки, пахнущей кедром и мылом. Песня лилась из хриплых динамиков – тягучая и драматичная, из тех баллад, под которые подростки танцуют в спортзалах, украшенных бумажными гирляндами.
— Боже, какая позорная песня, — она невольно улыбнулась.
— Позорная, может быть. Но в чем-то идеальная, — Тихий смех Райана отозвался вибрацией в его груди.
— Идеальная? Это же ходячее клише для выпускного, — она откинула голову, чтобы взглянуть на него.
— Вот именно. Неужели не помнишь? Под эту песню ты учила меня танцевать, — его губы изогнулись в лукавой улыбке.
— Что? — Тейлор моргнула.
Он наклонился ещё ближе, его голос стал тише, почти вкрадчивым.
— Предпоследний класс. Я должен был вести Мэдисон Рид на бал, но совершенно не умел танцевать. Ты застукала меня в спортзале за неделю до праздника – я был в полной панике. Помнишь? Ты сказала, что поможешь мне во всём разобраться.
Воспоминания всплыли в сознании, сладкие и колючие. Опустевший после уроков зал, солнечные лучи, бьющие из высоких окон, густой запах мастики для пола. Она смеялась, когда Райан признался, что у него две левые ноги. Она положила его руки себе на талию, вела его, показывая шаги, а её сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
И да, эта нелепая песня о любви играла в магнитофоне, который кто-то забыл выключить.
— Я и не думала, что ты это помнишь, — у Тейлор перехватило горло.
— Конечно, я помню. Я помню всё о том дне. Особенно то, как сильно мне не хотелось, чтобы он заканчивался, — взгляд Райана смягчился.
— Тогда почему ты просто... не пригласил меня на бал? — сердце глухо ухнуло.
— Потому что ты была лучшей подругой Эммы. А я и так напортачил, когда начал желать ту, кого не должен был. Ты была под запретом, — он смотрел на неё пристально и открыто.
Дыхание Тейлор сбилось, пальцы крепче впились в его куртку. Музыкальный автомат затянул следующий куплет, но всё, что она слышала – это стук собственного сердца.
— Ты хотел пригласить меня? — прошептала она.
Желваки на лице Райана заходили ходуном, словно он боролся с желанием промолчать. Но в конце концов его губы тронула ироничная полуулыбка.
— Больше всего на свете.
Эти слова обожгли её изнутри – та самая правда, которую она жаждала услышать почти десять лет.
И на какое-то долгое мгновение, пока они покачивались в сиянии неоновых огней среди полупустых кофейных чашек, показалось, что годы, разделявшие их, просто исчезли.
Сердце Тейлор всё ещё неистово билось. Она пыталась осознать признание Райана. Больше всего на свете. Он хотел её больше всего на свете.
Она сглотнула, чувствуя необходимость разрядить обстановку, пока окончательно не потеряла голову. Тейлор окинула взглядом зал: клетчатый пол, потёртые виниловые диванчики, хромированная отделка, потускневшая от времени.
— Странно возвращаться сюда ночью. Кажется, мы провели в этой закусочной половину детства.
— Даже больше. Эмма три года питалась исключительно горячими бутербродами с сыром и молочными коктейлями, — губы Райана тронула улыбка.
— Она макала картошку фри в клубничный коктейль и заставляла нас делать то же самое. Утверждала, что это идеальное гастрономическое сочетание, — Тейлор рассмеялась, прежде чем успела сдержаться.
— Ага, пока её не стошнило в моей машине. После этого она поклялась, что в жизни не притронется к клубнике, — Райан усмехнулся.
— Ты тогда так на неё разозлился, — Тейлор поморщилась, продолжая улыбаться.
— Я только-только помыл машину, — резонно заметил Райан, но в его голосе не было ни капли былой злости. — Впрочем, мне стоило ожидать подвоха. Стоило вам двоим оказаться здесь, как что-то обязательно шло не так.
— Эй, из нас двоих я была ответственной! — Тейлор притворно ахнула от возмущения.
— Ответственной? Это ты-то? Помнится, как-то вечером ты залезла на стойку, чтобы переключить песню в автомате, а Эмма подбивала тебя станцевать там чечётку, — Райан выгнул бровь.
— Это была важная миссия. Автомат целый час крутил