Хвойные перелески сменились лиственными. Мелькали поля — сначала ржаные, потом пшеничные. Урожай уже сняли, остались только скирды соломы. Зной становился суше, солнце сверкало ярче.
Я остановился в мотеле, переночевал и продолжил путь.
К Вересковой Гряде я подъехал к вечеру следующего дня.
Шоссе вклинилось в долину и превратилось в улицу города, который мне предстояло пересечь наискось, чтобы затем подняться на склон, в деревню.
Светофоры, пыльная зелень вдоль тротуаров, фасады жилых домов…
И здоровенный рекламный щит у дороги, виднеющийся издалека.
С билборда смотрели Вита и Бинна, рыжие и веснушчатые. Они улыбались, а за их спинами поднимался склон, покрытый густо-лиловым цветущим вереском, с вкраплениями зелёной травы.
Та самая фотография, которую я оставил здешним рекламщикам, доработанная художником. Как и договорились, с подписью: «Природная магия, загородные туры. Вересковая Гряда ждёт гостей».
Удовлетворённо хмыкнув, я свернул на следующем перекрёстке. Выехал из города, миновал виноградник, овечий выпас — и открылась деревня.
Сверкающих небоскрёбов в стиле Нью-Васюков пока что не наблюдалось, но на улицах стало оживлённее, если сравнивать с прошлым разом. На миниатюрной площади стояли припаркованные машины, торчал новый указатель — вон там, дескать, закусочная, там винный погребок, а там разливают пиво.
На выезде из деревни я снова притормозил, полюбовался склоном. Вереск и впрямь зацвёл — почти так же ярко, как на билборде. Осталось выяснить, есть ли среди этих цветов магические, дающие краску.
На полпути к дому Финиана стоял предупреждающий знак — частные владения. Никто из туристов вроде бы туда не ломился. Я поставил машину недалеко от крыльца.
— Здравствуйте, милорд, — нейтрально произнёс Флендрик, выйдя навстречу.
— Приветствую. Ну, как ситуация? Как хозяин?
— Более или менее. Он вас ждёт.
Я поднялся по лестнице.
Вид у Финиана был не то чтобы цветущий — но и не хуже, чем в прошлый раз, как мне показалось. Мы обменялись рукопожатиями и дежурными фразами, а затем я поинтересовался:
— С вереском прояснилось?
— Завтра жду доклад травниц. Вы приехали вовремя.
— Ну, так и подгадывал. А ещё что нового?
— В деревне, насколько могу судить, стало веселее, — хмыкнул он. — Впрочем, пока мне не докучают, и это главное. Я в эти недели практически не вылезал из библиотеки. Искал упоминания о серебряной краске.
— И как? Нашли?
— Представьте себе, да. Практической ценности, правда, эти цитаты не представляют, краска упоминается вскользь. Но даже сам факт говорит о многом.
— Угу, — согласился я, — информация выходит из тени. Но дело это небыстрое, подождать нам ещё придётся.
Я кратко рассказал ему о своих приключениях и об опытах с серебрянкой.
— Вот, значит, как… — задумчиво кивнул Финиан. — Значит, краска внедрилась в электронный архив? То есть она работает с информацией, причём очень точечно, если нужно… Как, например, в том случае, когда мне подтёрли память…
— Думаю, — сказал я, — у серебрянки свойства универсальные. Но да, соглашусь, трюки с информацией впечатляют больше всего. А краска ведь только дозревает. Представляете, что начнётся, когда дозреет? Ну, собственно, что-то из этой оперы, наверное, и случилось пять с лишним веков назад. Серебрянку применили так лихо, что аж все сведения о ней испарились… Вопрос только, специально так постарались или планировали что-то другое, а это был побочный эффект…
Расклады мы обсуждали долго, но вывод не добавлял оптимизма — наши противники всё так же опережают нас на пару шагов, а нам остаётся ждать развития ситуации.
— Слушайте, — сказал я, — вот мы с вами не знаем, кому из лордов можно доверять. Но есть ведь и лорд-арбитр? Может, пора ему сообщить про краску и про подвал? Это ваша прерогатива. Обратиться к нему, насколько я понимаю, может лишь глава клана. Меня к нему просто не допустят.
— Да, я обдумывал этот вариант, — сказал Финиан, — но счёл его неприемлемым. Нет законов касательно серебрянки, и лорд-арбитр будет решать на основе действующего законодательства. А формально права на краску принадлежат владельцам подвала. Кроме того, если откровенно, я не уверен на сто процентов, что лорд-арбитр действительно непредвзят. Так что обращаться к нему я пока не буду.
— Гм. Ладно, как знаете.
Я поужинал и завалился спать.
На следующий день с утра появилась Вита. Увидев меня, обрадовалась:
— Ой, Вячеслав, привет! А я удивляюсь — чья это машинка стоит, такая красивая?
— Прокачу, если расскажешь что-нибудь интересное насчёт вереска.
— Ух, — сказала она, — там странное что-то.
Глава 22
— Странности? — переспросил я. — Ладно, пойдём тогда в кабинет. Расскажешь сразу и мне, и Финиану, чтобы не повторяться.
Её рассказ, впрочем, оказался коротким.
— Да, зацвёл вереск, который с магией! Много! Ну, если по сравнению с прошлым годом. Но некоторые цветочки при этом… Не знаю даже, как объяснить… Вот смотрю на них — и чувствую ещё что-то, но понять не могу. И мамка смотрела тоже, не смогла разобраться. Вам бы самим проверить…
— Благодарю вас, Вита, — ответил Финиан. — Сам я, как вы догадываетесь, на склон не полезу, здоровье уже не то, так что отправляйтесь, пожалуйста, с Вячеславом. Буду ждать с нетерпеньем.
Мы с Витой вышли из дома, и она сразу затараторила, не дожидаясь моих вопросов:
— В деревне теперь дурдом, но весёлый! Народ из города едет, под склоном бродит, фотографируется. И чуть ли не все хотят, чтоб мы с мамкой им всё показывали. Ну, потому что плакаты эти… Когда автобус раскрашенный, который с нашими фотками, первый раз прикатил, вся деревня сразу сбежалась, а разговоров было — чуть ли не на неделю. Ну, как бы да, я такого раньше не видела даже в городе… И мы там получились красиво, мне прям понравилось. Теперь мы — экскурсоводши, нам бургомистр за это платит. Ну, не из своего кармана, конечно, а из деревенской казны. Не хотел сначала, но мамка ему заявила прямо — за так работать не будем…
— Правильно, одобряю.
Свернув с дорогу, мы поднялись на склон. Вереск был повсюду, ярко-лиловый, но кое-где его островки отмечались вешками. Возле одной из них Вита остановилась:
— Вот, посмотри.
— Да вроде ничего необычного, — сказал я.
— Ага, я тоже сразу не поняла. Но взгляд