Мойра была расслаблена и растянулась в Гробу, как длинная золотистая кошка. Казалось, она была довольна, получив возможность еще поспать.
Потом Тод услышал новый звук и вернулся к Эйприл. Та уже сидела, скрестив ноги и склонив голову, очевидно, глубоко сосредоточившись.
Тод поднялся на ступеньки ее Гроба, протянул руки и откинул с лица ее белые волосы. Эйприл подняла на него бездонные рубиновые глаза альбиноса и захныкала.
— Пойдем, — спокойно сказал он. — Мы все здесь.
Она не шевельнулась. Тогда Тод перегнулся через край Гроба, и обхватил рукой ее остренькие лопатки.
— Пойдем.
Она покачнулась и стала падать, но Тод поймал ее, так что она встала на колени. Потом положил ее руки на край Гроба.
— Держись крепче, Обезьянка, — сказал он и, когда она схватилась за край, поднял ее тоненькое тело из Гроба и поставил на лестницу. — Теперь отпускайся. Хватайся за меня.
Она механически повиновалась, и он повел ее по ступенькам. Затем щелкнул выключателем ее куба и сунул ей в рот капсулы, пока она оцепенело, словно загипнотизированная, глядела на него. Затем он открыл бокал, подержал его, пока не спала пена, затем, по-прежнему обнимая ее за плечи, напоил. Эйприл закрыла глаза и резко упала на него, сделала глубокий вдох и замерла так надолго, что он уже испугался, затем задышала нормально.
— Тод… — прошептала она.
— Я здесь, Обезьянка.
Она выпрямилась, повернулась и посмотрела на него. Казалось, попыталась улыбнуться, но вместо улыбки вдруг задрожала.
— Мне холодно.
Он встал и поддерживал ее за плечи, пока не убедился, что она может стоять без его помощи, затем принес с вешалки за Гробом мантию, помог надеть, потом опустился на колени и сунул ее ноги в шлепанцы. Довольно долго она стояла неподвижно, обнимая себя руками. Затем повертела головой, осматриваясь.
— Мы… уже там! — выдохнула она.
— Мы здесь, — поправил Тод.
— Да, здесь. Здесь. Как ты думаешь, сколько времени мы…
— Мы не узнаем, пока не снимем показания приборов. Лет двадцать пять, может быть, двадцать семь.
— Я была бы уже старая, старая… — сказала она, пробежала кончиками пальцев по лицу и по шее. — Мне могло бы быть уже сорок лет!
Тод рассмеялся, затем краешком глаза уловил какое-то движение.
— Карл!
Карл навалился боком на край Гроба, ноги его были еще внутри. Неважно, каким он был слабым, но Карл должен был усмехнуться Тоду и сделать какие-нибудь самодовольные жесты. Но вместо этого он был неподвижен, в замешательстве глядя вокруг. Тод подошел к нему.
— Карл! Карл, мы здесь!
Карл тупо взглянул на него. Тод вдруг почему-то занервничал. Карл был всегда шумным и подвижным. Казалось, он был гораздо крупнее внутри, чем снаружи, и вечно пытался вырваться из тесного плена своего тела, соображая быстрее и смеясь громче, чем все остальные.
Он позволил Тоду помочь ему спуститься с лесенки и, пока Тод доставал для него капсулы и бокал, оцепенело озирался. Затем он выпил бокал и чуть было не упал. Тод и Эйприл подхватили его. Когда же он выпрямился, то стал уже прежним Карлом.
— Эй! — взревел он. — Мы здесь! — Он взглянул на них. — Эйприл! Тод!.. Ну, и как вы, детишки?
— Карл? — раздался вдруг голос флейты, если бы флейта умела говорить.
Все обернулись и увидели облако золотистых волос, упавших на край Гроба Мойры.
Они нетерпеливо бросились к Гробу Мойры, помогли ей вылезти и спуститься вниз. Карл издал такой облегченный вздох, что Тод и Эйприл улыбнулись друг другу.
Карл тут же пожал плечами, словно стыдясь своей маленькой слабости, как неуместной одежды, и направился, чтобы быть возле Мойры и позаботиться о ней.
— Что тут происходит? — раздался громкий, тяжелый бас.
— Тигви! Тигви, это… это мы, — отозвался Тод. — Карл, Мойра, Эйприл и я. Все, кроме Альмы.
Массивная голова Тигви медленно поднялась из Гроба. Он огляделся, поворачивая голову, точно радар. Затем голова его замерла и словно передала движение телу, которое стало медленно подниматься. Все четверо наблюдавших за ним знали, чего это ему стоило, что двигался он лишь на чистой воле, но никто не шевельнулся, чтобы ему помочь. Никто добровольно никогда не помогал Тигви.
Одна нога, вторая… Даже не держась за край Гроба, Тигви спустился по лесенке и уселся на нижней ступеньке, словно на троне. Руки его двигались медленно, но уверенно, когда он брал капсулы и вскрывал бокал. Затем он позволил себе секунду посидеть неподвижно, с закрытыми глазами и раздувшимися ноздрями, в которые вливалась жизнь. Впечатление было такое, словно мышцы его наливались силой. Он казался все более массивным и все более высоким, а когда открыл глаза, они были полны жизнью и светом.
Он взглянул на дверь в углу.
— Кто-нибудь уже…
— Мы ждали вас, — сказал Тод. — Мы… можем мы теперь выйти посмотреть? Я хочу увидеть звезды.
— Сначала позаботимся об Альме.
Тигви поднялся и пошел к Гробу Альмы. Единственный среди них, он был настолько высокий, что мог заглянуть в Гроб, не поднимаясь по лесенке.
Затем, не поворачиваясь, он бросил:
— Стойте.
Все остановились посреди отсека. Тигви повернулся к ним. Лицо его было совершенно невыразительным. Секунд десять он стоял неподвижно, затем тихонько вздохнул. Потом он поднялся по лесенке Гроба Альмы и откинул крышку. Долгую, долгую секунду он замер, склонившись над телом внутри. С того места, где стояли все, они не видели, что там, но никто не сделал ни малейшего движения, чтобы подойти и взглянуть.
— Тод, — сказал, наконец, Тигви. — Принеси хирургический набор. Набор Лямбда. Мойра, мне будет нужна твоя помощь.
Шок волной прокатился по телу Тода, но он привык повиноваться приказам Тигви и уже шел, прежде чем Тигви перестал говорить. Подойдя к переборке, он открыл панель управления и нажал нужные кнопки. Раздался металлический лязг и к его ногам выполз тяжелый футляр. Он принес футляр Тигви и помог установить на стойке у Гроба. Тигви сразу же сунул руки в мембрану на одном конце набора, кивком велев Мойре сделать тоже самое на другом его конце. Тод отошел, постаравшись не взглянуть на Альму, и вернулся к Эйприл. Она обеими руками обхватила его левую руку.
— Лямбда… — прошептала она. — Это же Роды, верно?
Тод покачал головой.
— Роды — Каппа хирургии, — с трудом сказал он и откашлялся. — Лямбда — это кесарево сечение.
Темно-красные глаза Эйприл округлились.
— Кесарево сечение? Альме! Но ей же не было нужно кесарево сечение!
Тод повернул голову к Эйприл, но ничего не увидел, так