I
ТОД ПРОСНУЛСЯ ПЕРВЫМ, вероятно, потому, что всегда был такой бойкий, такой любопытный, а возможно, потому, что ему было (или должно быть) семнадцать. Он вяло отбивался, но манипуляторы не отпускали. Они сгибали и разгибали его руки и ноги, сжимали грудь, гладили, терли и массажировали. Суставы скрипели. Вялая кровь сонно цеплялась за стенки вен, отказываясь течь быстро и весело по жилам.
Тод задохнулся и закричал, когда холодные иглы побежали по всему телу, а потом опять закричал, когда кожа стала чувствительной и загорелась, как ошпаренная. Затем он упал в обморок, который, вероятно, перешел в сон, потому что он проснулся тогда, когда закричал кто-то рядом.
Тод чувствовал себя слабым, голодным, но хорошо отдохнувшим. Первой его осознанной реакцией было ощущение, что манипуляторы убрались от тела, а из задней части шеи вынули иглы. Трясущейся рукой он провел там и почувствовал следы от проколов, уже полузаросшие заживающей кожей.
Тогда он стал слушать продолжавшиеся крики, чувствуя удовлетворение уже от того, что кричит не он сам. Затем он позволил себе открыть глаза и с огромным удивлением обнаружил, что крышка его Гроба распахнута.
Тод схватился за края, несколько секунд боролся с сильным головокружением, затем преодолел его и положил подбородок на край Гроба.
Крик доносился из Гроба Эйприл. Он был тоже открыт. Поскольку оба массивных ящика стояли вплотную друг к другу, крышки их на шарнирах откидывались в разные стороны, поэтому Тод видел, что делалось там внутри. Манипуляторы трудились над телом девушки, опытными, но совершенно бесстрастными движениями. Ей казалось, что она находится в каком-то ужасном кошмарном сне, лежа на спине, сне о поездке на бешеном велосипеде, педали которого сами крутили ей ноги. И одновременно руки ее жалило облако шершней. Набор игл вышел из ее шеи, что причинило дополнительную боль.
Тод подполз к концу Гроба, встал на трясущиеся ноги и схватился за металлический поручень, установленный на уровне груди. Потом скользнул по нему руками, так что поручень оказался под мышками. Повисший на поручне, он сумел спустить ноги из гроба и стал на верхнюю ступеньку. И тут же без сил осел на нее. Когда его сердце и легкие немного успокоились, он сумел спуститься на четыре ступеньки, съехав по ним, как ребенок, на ягодицах.
Крики Эйприл смолкли.
Тод сидел на нижней ступеньке, весь трясясь от усталости, с ногами на металлическом полу и коленями, поджатыми к груди. Перед ним на низеньком постаменте стоял куб с круглым диском-переключателем. Отдохнув, Тод медленно протянул руку к диску. Раздался звон, передняя стенка куба исчезла, превратившись в медленно уплывающее облачко блестящей пыли. Тод поднял тяжелую руку и сунул ее внутрь. Одну за другой, он взял оттуда и поднес к губам две капсулы. Проглотил и достал из куба бокал. Он был на две трети полон пурпурными кристалликами. Тод ударил им по стальному полу. Крышка бокала рассыпалась, а кристаллики внезапно превратились в яростно пенящуюся жидкость. Когда пена опала, Тод выпил ее до дна. В голове у него словно что-то взорвалось. Немного спустя, когда голова прояснилась, зрительный горизонт Тода расширился, и он увидел другие Гробы, стены отсека, и только сейчас вспомнил о корабле и его миссии.
Где-то ужасно далеко, вернее, теперь уже близко, был Сириус и планета его системы — Земля-Прим. Первая и самая крупная колония, Земля-Прим, когда-то станет процветать так, как никогда не сможет процветать Земля, потому что Прим будет приспособленной и запланированно обустроенной планетой. Находясь в восьми с половиной световых лет от Земли, население Прим первоначально состояло из иммигрантов с Земли, живущих в куполах и работающих над изменением состава атмосферы планеты, чтобы когда-нибудь начать жить здесь нормально. Периодически им должны быть сделаны вливания свежей крови с Земли, чтобы на обеих планетах жили люди одного вида, потому что до тех пор, пока не придумают полеты между мирами быстрее скорости света, невозможны никакие частые сношения. Расстояние, которое свет пролетал за восемь лет, отняло бы у людей половину жизни. Решением были Гробы — чудесные аппараты, где человек мог находиться в состоянии сна, уснуть на Земле, а проснуться в космосе возле места назначения, до которого остался бы примерно месяц пути без Гробов, как люди в кораблях, так и на планете-колонии, могли бы изменяться и мутировать. Люди хотели завоевать звезды — но остаться при этом людьми.
Тод и пятеро его товарищей по полету были отобраны не случайно. У них были супер-пупер способности к механике, математике и художественному творчеству. Но они не были так уж во всеми супер. Нельзя заселить колонию одними лидерами и ожидать, что они выживут. Они, как и весь их груз (чертежи машин, записи фильмов, музыки и книг: технические и медицинские справочники, романы и развлекательная литература) не были ни усовершенствованы, ни гениальны. За исключением Тигви, все они, по тестам, находились на среднем уровне, являлись массой, а не элитой.
Тод пробежался взглядом по глухим стенам и увидел в углу силуэт закрытой двери. Ему захотелось броситься туда, распахнуть дверь, пробежать по коридору в рубку управления, раскрыть ставни иллюминаторов и первым впитать в себя панораму космоса. Он много читал о нем, но так и не увидел — все уже погрузились в глубокий сон, когда корабль оторвался от земли.
Но Тод лишь вздохнул и вместо этого пошел к Гробам.
Гроб Альмы еще был закрыт, но из остальных доносились какие-то звуки и возня.
Первым делом Тод заглянул в Гроб Эйприл. Казалось, она спала. Иглы и манипуляторы уже исчезли. Ее кожа светилась: она была живой, в отличие от прежней, одноцветно-восковой. Тог улыбнулся и пошел взглянуть на Тигви.
Тигви тоже уже мирно спал. Жесткая вертикальная складка между бровями стала теперь мелкой, а его ловкие руки лежали неподвижно. Тод никогда прежде не видел его, не взирающего прищуренными зелеными глазами, всего напружиненного и готового действовать. Приятно было, так или иначе, почувствовать, что, несмотря на груз своей ответственности, Тигви мог быть таким же беспомощным, как и все остальные.
Тод улыбнулся и перешел к закрытому Гробу Альмы. Он всегда улыбался, когда видел Альму, когда слышал ее голос, когда она прерывала его размышления. Было приятно чувствовать себя храбрым рядом с Альмой, такой мягкой и уютной. И можно было вынести все, что угодно, зная, что она здесь.
Тод пересек отсек и посмотрел на последнюю пару. Карл, разъяренно отбивавшийся от манипуляторов, уже выдернул у себя из шеи набор игл, и теперь те