«Дорогой друг! Поскольку я от природы склонен воспринимать все чрезвычайно серьезно, то не могу отделаться от мыслей и день и ночь размышляю о наших внешнеполитических делах и нашей независимости. Я пишу тебе с просьбой рассмотреть изложенные ниже вопросы, хотя предполагаю, что ты тоже о них уже думал. Большинство их я письменно или устно задал Эркко, но это письмо адресовано только тебе.
1. Наши отношения с Россией и гарантии, которые требуют русские.
Прежде всего, я хотел бы выразить свою радость по поводу того, что об этом в прошлую субботу написала „Суомен сосиалидемократти“[5]. Это была хорошая статья.
Я очень обеспокоен, что наши отношения с Россией плохие. Пусть они и „корректные“, но требуется нечто большее. Я считал, что назначение Холсти министром иностранных дел может быть оправдано доводом, что он, возможно, способен улучшить наши отношения с Россией. Потому что вряд ли можно предположить, что русские опасались, что Холсти задумает войну против России. У него также были отношения с Литвиновым, с которым он встречался в Женеве. Но теперь стало очевидно, что он ничего в этом направлении не добился. Что бы мы ни думали о России, мы не исходим из того, что она является нашим великим соседом. Принцип „старых финнов“ заключается в том, что в отношениях между народами необходимо учитывать насильственно-военные политические факторы и руководствоваться данным Богом здравым смыслом. Этот принцип по-прежнему имеет силу.
Первый вопрос таков: Каковы намерения русских в отношении Финляндии?
Маннергейм, которого очень беспокоят требования России о гарантиях, заявил, что, по его мнению, русские явно намерены завладеть побережьем Финского залива, чтобы тем самым иметь возможность доминировать в этом районе. Кроме того, надо помнить старый тезис, что Россия стремится к Атлантическому океану. Эти намерения могли бы объяснить стремление России изолировать Финляндию от скандинавских стран. Что еще может возразить Россия против скандинавской политики Финляндии? Или у русских действительно ограниченные цели, или они обеспокоены собственной безопасностью, например тем, что на них нападут через Финляндию? Однако в последнем случае непонятна попытка помешать сотрудничеству между Финляндией и Швецией.
Однако, если у России есть более широкие цели, она, разумеется, их не афиширует. В любом случае одной из важнейших задач является не только установление некоего сосуществования между Россией и нами, но и улучшение наших отношений с Россией. В шведских правительственных кругах это также считается очень желательным.
Мудро ли мы поступили прошлой зимой, когда русские подняли вопрос об островах в Финском заливе? Малые острова, кроме Суурсаари[6], для нас никакого значения не имеют, а для России, как мне сказали эксперты, они имеют лишь оборонительное значение. Я не могу судить, можно ли было тогда заключить с Россией какое-либо соглашение (в том числе по Аландским островам) ради улучшения отношений.
Вопрос в том, что можно сделать, чтобы улучшить наши отношения с русскими и завоевать их доверие, чтобы прояснить намерения России по отношению к нам?
У тебя есть и определенные каналы связи с русскими. Не мог бы ты что-нибудь предпринять? Что ты об этом думаешь?
2. (К вопросу об Аландах.)
3. Мы хотим проводить независимую политику нейтралитета вместе с другими Скандинавскими странами. Но если это невозможно (это зависит от России) и приходится думать о военном конфликте, то неизбежно и автоматически встает вопрос о военной помощи. Но добиться этого мы можем только от противника России. Получим ли мы ее – это другой вопрос. Все, что я хотел бы здесь сказать, – это то, что будет необходима полная переориентация нашей политики, если нынешняя независимая политика скандинавского нейтралитета, которую я всем сердцем поддерживаю, станет для нас невозможной. А это именно то, что вряд ли совместимо с интересами России и их пониманием. Так что на данный момент русская политика по отношению к нам прямо противоположна той, какой она должна быть, потому что она, несомненно, должна была бы поддерживать нашу скандинавскую политику.
Мне кажется, у нас было бы много тем для разговора с русскими, если бы мы имели возможность с ними что-то обсудить. Пожалуйста, подумай, можешь ли ты каким-то образом донести до них эту точку зрения. Мы должны что-то предпринять».
26 июля 1939 года Таннер мне ответил, что он согласен со мной, что отношения между Финляндией и Советским Союзом не всегда были такими, какими могли бы быть. С нашей стороны не было сделано ничего, что могло бы привести к улучшению. Мы часто вели себя прямо вызывающе, писали и говорили о Советской России пренебрежительно. Этому необходимо положить конец. Русские также говорили о неприкрытом дружелюбии к немцам, которое проявлялось в нашей прессе, в выступлениях представителей общественности и особенно во время визитов военных в Германию. Следствием этого было то, что русские считали нас ненадежными и обвиняли в том, что мы – союзники Германии. Он, со своей стороны, сказал Таннер, твердо убежден, что нынешняя Россия думает не о завоевании, а только о собственной защите. Это касается и отношения России к Финляндии. Переговоры, продолжавшиеся год, были нацелены на небольшие острова в Финском заливе. Если бы эти требования были удовлетворены, Россия заплатила бы хорошую цену в виде торгового соглашения, а также предоставила бы нам еще одну территорию у границы. По мнению Таннера, исполнение пожеланий России относительно островов было возможным, даже если бы общественность подняла довольно большой шум. «Я верю в дальнейшее существование независимости Финляндии и не верю, что ей угрожает опасность, – писал в заключение Таннер. – Главный вопрос заключается в том, как в сложившейся ситуации следует себя вести. Когда приходит война, экономика, естественно, становится ее жертвой. Однако в войну я не верю. Мир не может быть таким глупым».
В своем ответе от 5 августа 1939 года я сказал, что в целом разделяю это мнение, только оцениваю ситуацию несколько пессимистичнее: «Я не настолько, как ты, верю в отсутствие у России захватнических намерений. Во всяком случае, последние события показали, что Россия хочет превратить нас, как Латвию и Эстонию, в своеобразное вассальное государство, а это дело уже серьезное. Почему Россия хочет вмешиваться в наши дела со Скандинавскими странами?
Развитие событий последних лет показывает явную тенденцию против малых государств. В предыдущие годы маленькая Швеция могла играть большую роль, но теперь этому пришел конец. После Первой мировой войны, казалось, началось новое развитие. Возникло множество новых малых государств. Но теперь, после участи, которая некоторое время назад постигла Грузию и Азербайджан, завоеванные большевистской Россией, недавно с карты исчезли еще четыре государства – Абиссиния, Австрия,