Мы хотели привлечь в качестве посредников нейтральные государства, такие как Швеция и США. Возможность обращения к Германии также была с декабря постоянной темой обсуждения в Комитете по иностранным делам. Однако советское правительство заняло позицию, согласно которой оно не признает правительство в Хельсинки и поэтому отказывалось вести с нами какие-либо переговоры.
Мы зашли в тупик.
«Режим Куусинена нанес нам сильный удар, он отрезал нам путь к переговорам с Советским Союзом», – записал я в дневнике 17 декабря.
Пока мы обсуждали, что делать, нам пришла в голову идея использовать единственный оставшийся путь, а именно – радио. Нам пришлось попытаться объяснить русским, насколько они ошибались, полагая, что режим Куусинена может получить здесь, в Финляндии, какую-либо поддержку и что финское сопротивление удастся легко сломить. Финский народ был полон решимости бороться до конца и даже дальше. С другой стороны, правительство не хотело ничего иного, как мира и восстановления отношений с Советским Союзом. Для достижения этой цели оно было готово выступить с новыми позитивными предложениями.
8 декабря Рюти высказал эти мысли по радио. 15 декабря об этом заявил Таннер. 15 декабря он обратился по радио к министру иностранных дел Молотову и сказал, что мы готовы продолжать переговоры и одновременно внести новые предложения, удовлетворяющие обе стороны. «Вы готовы снова начать переговоры?» – требуя такого же прямого ответа, спросил Таннер. Ответа не последовало. Возможно, на фоне происходящего военного конфликта предпринимать такую попытку было наивно.
10 декабря парламент обратился к цивилизованным народам мира: «Финский народ борется за свою независимость и за свою честь. Мы защищаем наше отечество, нашу демократическую форму правления, нашу веру, наш домашний очаг и все, что ценно цивилизованными народами, – наша борьба касается всего человечества. Мы считаем, что цивилизованный мир, проявивший большую симпатию к нашей стране, не может оставить нас в борьбе с численно превосходящим противником. Как поборник западной культуры, наш народ имеет право ожидать активной помощи от других цивилизованных народов. Сегодня финский парламент обращается ко всем этим народам». Эти прекрасные слова еще раз отражают наше традиционное мировоззрение и нашу веру в высокие моральные принципы, провозглашенные Лигой Наций.
Я не хочу вдаваться в события войны подробнее, чем необходимо для понимания нашей внешней политики.
В первые дни наши войска на Карельском перешейке отошли на основные оборонительные позиции, которые заняли 5 и 6 декабря. Через несколько дней русские столкнулись с нашими главными силами, и их продвижение остановилось. Наши войска в героических и упорных боях смогли удержать главную линию обороны до середины февраля. Далее на север русские 9 декабря потерпели поражение в тяжелых боях под Толвоярви и были отброшены к Айттойоки, где фронт оставался неподвижным до конца войны.
К северо-востоку от Ладожского озера наступление русских было остановлено в середине декабря, после чего началось тяжелое, но успешное контрнаступление. В северных районах Суомуссалми и Раате финны не только смогли в конце декабря остановить наступление русских, но и в начале января одержали блестящие победы, уничтожив советскую дивизию. Во второй половине декабря противник был остановлен и на фронте Салла. В районе Петсамо фронт у Наутси оставался неизменным до конца войны.
С 10 по 15 декабря наступление русских было остановлено на всех фронтах. Хотя бои были тяжелыми, события войны до начала февраля складывались для нас благоприятно. В Финляндии начали распространяться оптимистические настроения. Но разумных оснований для этого не было, потому что подлинный факт великого превосходства Советского Союза никуда не делся. Скорее тут имела место фаталистическая вера: возможно, все как-то сложится хорошо. Оптимистическая оценка ситуации и возможностей стала распространяться даже среди высшего военного командования. Конечно, были и другие мнения. На протяжении всей войны я находился в постоянном контакте с генералом Вальденом. Он последовательно придерживался позиции, высказанной им еще до начала войны, и не обольщался тщетными надеждами.
В народе настроения были иные. Наша старая уверенность в победе моральных сил укрепилась. «Финский народ не может уступить превосходящей силе, потому что мы знаем, что, если мы откажемся от принципов права, человеческая жизнь утратит свою ценность, а западная культура лишится одного из своих краеугольных камней», – заявил в радиообращении президент Каллио.
Народные настроения явно укрепляла пресса, что необходимо учитывать при оценке ее статей. Естественно также, что успехи на фронте породили преувеличенные представления о собственных силах и нашей исторической миссии, одновременно силы Советской России стали недооцениваться. Газета «Ууси Суоми» писала: «Через месяц после начала войны „великой державе“ России приходится осознать, что она столкнулась с непреодолимым сопротивлением. В этой войне, которую он сам организовал, Советский Союз обнаружил пугающую военную слабость. Ваша громко разрекламированная миллионная армия на деле оказалась столь же беспомощной, как и реклама о ее непобедимости. Неожиданно, никоим образом не планируя этого, Финляндия увидела, что стала сегодня всемирно-историческим фактором, страной, которой, несмотря на ее малые размеры, провидение доверило решающую миссию в борьбе человечества за право, истину и праведность для свержения несправедливости, лжи и тирании». «Успешная оборонительная борьба Финляндии уверенно открывает глаза даже самым сомневающимся, позволяя им увидеть, что большевизму и русскому империализму можно противостоять, что его можно остановить». Неудивительно, что оптимистическое настроение охватило и многих членов правительства, особенно тех, кто раньше оценивал ситуацию в том же духе.
Мой дневник от 12 декабря: «Мы получаем общее сочувствие всего мира, но это только слова, слова. 12 декабря на заседании комитета по иностранным делам присутствовал также Каллио. Я говорил без обиняков. Сегодня я завтракал с Вальденом, и он настроен пессимистически и обеспокоен. В присутствии Каллио я сказал, что мы проиграем войну, потому что не получим никакой помощи из-за границы в виде дивизий. Вот почему мы должны сделать все, чтобы начать переговоры с русскими».
Нет сомнения, что руководство Советского Союза оценило не только внутриполитическое положение Финляндии, но и ее военную ситуацию. Видимо, в Кремле не ожидали серьезного сопротивления, но считали, что большинство народа примет Красную армию с распростертыми объятиями. Американский журналист, 20 лет проживший в России, сообщает, что первые советские войска двинулись против Финляндии под музыку военных оркестров и развевающиеся флаги, на транспарантах было написано: «Привет нашим финским товарищам» и «Мы пожимаем руку свободной Финляндии». Он пишет: «Русские не ожидали войны. Это правда, и ее необходимо учитывать при оценке ситуации»[44].
Война должна была стать парадным маршем советских войск