Молотов также выразил желание по соображениям безопасности Ленинграда сохранить указанную им на карте территорию на Карельском перешейке. Сталин добавил, что Советский Союз также хотел получить острова в восточной части Финского залива, включая Гогланд. Молотов пообещал в качестве компенсации в полтора раза большую территорию в Реполе[23], а Сталин тут же предложение удвоил. «Вы получите районы, где вы организовали против нас восстание», – пошутил он. Сдача Ханко в аренду Советскому Союзу не представляет для Финляндии угрозы. Туда прибудет гарнизон численностью от четырех до пяти тысяч человек. «Если разразится возможный конфликт с Советским Союзом, Финляндия, способная мобилизовать около ста тысяч человек, легко уничтожит русский гарнизон. Вы, финны, странный народ. Ваша ненависть к царской России была вполне понятна, но теперь вы перенесли свою ненависть на Советский Союз. Вы думаете, царская Россия вела бы с вами такие переговоры? Нет, даже не думайте», – сказал Сталин.
Прояснив намерения русских, я сказал, что хочу связаться со своим правительством и смогу продолжить обсуждение только после того, как получу новые указания. Молотов был готов провести следующий раунд переговоров в 11 часов того же дня – шел уже седьмой час вечера, – но я сказал, что это невозможно. О времени следующей встречи решили договориться отдельно.
Как видно из моего рассказа, русские действовали в трех разных направлениях: 1) пакт о всеобъемлющей помощи, затем превращенный Сталиным в локальный, 2) база на Ханко и 3) изменение границы на Карельском перешейке. Об этом я в тот же вечер сообщил в телеграмме в Хельсинки.
На следующий день встречи не было, поскольку Хельсинки еще не ответил. Таким образом, вторая встреча состоялась только вечером 14 октября. Тем временем наш военный эксперт, полковник Паасонен, написал меморандум, который я зачитал в начале встречи. Его целью было доказать, что оборона Финского залива всемерно обеспечена соглашением со странами Прибалтики и поэтому предложение Советского Союза необоснованно. Что касается внешних островов в Финском заливе, мы согласились обсудить их уступку в обмен на компенсацию.
Сталин счел наш документ односторонним и с советской точки зрения чрезмерно оптимистичным. Вам также придется рассмотреть худшие варианты. Молотов утверждал, что для обеспечения обороны трех внешних островов недостаточно. Соглашение со странами Прибалтики закрепляет только южное побережье Финского залива. Сейчас в Европе идет большая война. Поэтому вопрос безопасности Ленинграда невозможно игнорировать. Ленинград находится всего в 32 километрах от границы. Русское военное руководство требовало границы Петра Великого, но Сталин добавил, что военные всегда требуют слишком многого.
В ходе дискуссии Сталин и Молотов в конце концов отказались от требования пакта о локальной взаимопомощи, но настаивали на Ханко, вышеупомянутом районе на Карельском перешейке и отдаленных островах. Когда я спросил, чего на самом деле опасаются русские – Финляндия опасности не представляет, – Молотов ответил, что они ожидают нападения третьей стороны. «Поэтому, – продолжил Сталин, – Советский Союз должен иметь возможность перекрыть проход в Финский залив. Мы не просим Порккалу, потому что она находится слишком близко от столицы Финляндии, но база на Ханко важна для обороны Финского залива. На данный момент у нас с Германией хорошие отношения, но все может измениться. Англия также может послать в Финский залив большой флот. Мы ничего не можем поделать с географическим положением. В Ленинграде и его окрестностях проживает около 3,5 миллиона жителей, почти столько же, сколько во всей Финляндии. Поскольку мы не можем отодвинуть Ленинград, то должны отодвинуть границу. Мы просим 2700 квадратных километров и предлагаем более 5500. Какая-то другая великая держава поступает подобным образом? Нет! Только мы, поскольку мы настолько глупы».
Сталин: «Мы не боимся, что на нас нападет Финляндия, но Англия или Германия могут оказать давление, чтобы заставить Финляндию принять участие в нападении на Советский Союз».
Я: «Вы преувеличиваете эту опасность. Наше правительство не может согласиться на предложенную вами границу».
После этого разговор зашел о Петсамо. Тут Молотов заявил, что в России многие требуют, чтобы Советскому Союзу была возвращена вся территория Петсамо. Но можно согласиться и на меньшее. Снова обсуждались никелевые месторождения и концессия Англии. Сталин: «Англия получила концессию в районе Петсамо, а Германия пыталась ее получить. Цель обеих – атаковать Мурманск». Россия в свое время продала США Аляску, Гибралтар принадлежит Англии без ущерба независимости Испании. У России должен быть Ханко, а граница на Карельском перешейке должна быть изменена. Также вновь обсуждался вопрос об Аландах.
Сталин еще раз подтвердил, что соглашение со странами Прибалтики не содержит угрозы независимости этих стран, на что я ответил, что мы проводим такую же строгую политику нейтралитета, как и другие Скандинавские государства.
Сталин: «Вы проводите мобилизацию и эвакуируете население городов. В ваших газетах говорят о русском империализме. Мы также направили войска к границе. Такая ситуация не может долго продолжаться».
Я: «Вы же не верите, что мы хотим на вас напасть?»
Сталин: «Но все это стоит денег. Неужели это необходимо для вашей политики?»
Я еще раз пояснил, что нам крайне трудно принять русское предложение, и повторил вопрос, есть ли другие средства обеспечения безопасности Финского залива и Ленинграда.
Мы договорились, что я лично посещу правительство в Хельсинки и переговоры возобновятся 20 или 21 октября. Поэтому мы попросили получить письменное изложение русских предложений до отъезда. На третьей встрече в тот же вечер мы получили русский меморандум.
Я осведомился, можно ли отменить территориальные требования в обмен на гарантии того, что Финляндия защитит свое побережье в случае угрозы войны, но Сталин это предложение решительно отверг. Полковник Паасонен заявил, что мы вполне можем оборонять вход в Финский залив объединенными силами, без русских баз в Финляндии, на что Сталин кратко ответил: «У нас нет полного доверия к вам. В таком случае руководство военными действиями нельзя передать единому командованию». Наконец, я объяснил, что все упомянутые здесь предложения подлежат парламентской ратификации, а немедленное вступление в силу резолюции парламента требует большинства в пять шестых голосов. Сталин и Молотов пошутили: «Конечно, вы получите большинство в девяносто девять процентов, плюс к этому наши голоса».
Когда мы уходили, Сталин сказал, что нас ждут 20 или 21 октября, а Молотов добавил, что соглашение должно быть подписано 20-го числа. На следующий день он устроит в нашу честь обед.
Мы ответили: «Посмотрим, наше возвращение зависит от