— Госпожа, позвольте увидеть сына. — замерев, попросил он.
Глава 15
Ребята, пришедшие с Никитой, столпились у порога, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Заметив мой взгляд, они замерли, словно окаменев, и только их глаза, полные любопытства и тревоги, выдавали их волнение. Я с интересом разглядывала их: простые деревенские мальчишки лет десяти-двенадцати, в чистой, хоть и заштопанной одежде. Их полушубки из овчины и шапки, плотно надвинутые на лбы, защищали от мороза, а лапти, обмотанные шерстью, хоть и выглядели неказисто, но, видимо, справлялись со своей задачей.
— Госпожа, мы дять Никиту привели, да о Матвейке узнать хотели, — проговорил самый высокий мальчик, покраснев до корней волос. Он нервно теребил шапку в руках, явно чувствуя себя неловко. — Да и вот, принесли, — добавил он, протягивая мне корзинку с продуктами. Мой взгляд сразу упал на творог цвета топлёного молока, и я невольно сглотнула, вспомнив, как давно не ела ничего подобного. — Можно мы повидаемся с Матвейкой? — с надеждой спросил он, и в его глазах читалось искреннее беспокойство.
Мальчишки тут же подхватили его просьбу, и в комнате поднялся такой галдёж, что я едва разобрала отдельные слова. Все они наперебой говорили о Матвее и беспокоились о нём.
— Значит, так, — произнесла я, и в комнате мгновенно воцарилась тишина. Все взгляды устремились на меня — Для начала, спасибо вам за то, что привели дять Никиту и принесли продукты — сказала я, стараясь звучать мягко, но уверенно. — Но что касается Матвея, ответ — нет. Вам его повидать не удастся. Он, как я уже говорила, спит, и ему нужен покой, — объяснила я, заметив, как их лица вытянулись от разочарования. — Предлагаю поступить так: вы, ребята, отправляйтесь по домам и навестите друга позже, когда ему станет лучше. А дять Никита, — я перевела взгляд на мужчину, — пока останется у нас, чтобы присмотреть за сыном. Договорились?
Мальчишки облегчённо переглянулись, явно радуясь, что их не прогнали сразу, и согласно закивали. Никита, стоявший чуть поодаль, тяжело вздохнул, и вышел из группы ребят, сразу отделяя себя от них. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась благодарность за то, что ему позволили остаться. Он молча кивнул, давая понять, что согласен с моим решением.
— Ну мы тогда пойдём? — не то спросил, не то сообщил мальчишка, который и начал разговор со мной, а, дождавшись моего кивка, начал командовать ребятами, двигая их на выход.
— Госпожа, а можно я принесу варенье? Малиновое? Или мёду? — робко спросил один из ребят, когда остальные уже почти вышли. Он стоял на пороге, сжимая в руках шапку, и его глаза смотрели на меня с надеждой. Видимо, он долго собирался с духом, чтобы задать этот вопрос, и решился только сейчас, когда остался почти один. — Мама всегда лечит меня ими, когда я болею. И мне помогает! — добавил он, и в его голосе прозвучала такая искренняя уверенность, что я невольно улыбнулась.
Меня тронула его забота и желание помочь.
— Если мама будет не против, то это было бы замечательно, — мягко ответила я. — Спасибо тебе большое!
Его лицо осветила широкая улыбка, и он радостно подпрыгнул, словно получил самое лучшее одобрение.
— Разрешила! — донёсся до меня его радостный шёпот из-за двери, прежде чем он скрылся за ней, догоняя своих друзей.
Когда за мальчишками закрылась дверь, я кивнула Никите, чтобы он следовал за мной, и поспешила в тёплую кухню. Как же я была благодарна Ульяне за её настойчивость с платком! Холодный воздух, гулявший по коридорам старого дома, пробирал до костей, заставляя меня ёжиться. Я зябко передёрнула плечами, пытаясь согреться, и спрятала ладони в подмышки, хотя это почти не помогало. Казалось, холод проникал даже сквозь одежду.
Николай, заметив мои попытки согреться, неодобрительно покачал головой, но, к счастью, промолчал. Его молчание было мне на руку — я и так чувствовала себя неловко.
Идя по коридору впереди всех, спиной ощущала на себе любопытный взгляд Никиты. Это было понятно: он пришёл в дом к госпоже, а увидел почти разруху. Ободранные стены, выцветшие ковры, скрипящие половицы — всё это явно не соответствовало его ожиданиям. Но объяснять ему все обстоятельства нашего вынужденного переезда и финансовые трудности я не собиралась. Вместо этого я выпрямила спину, подняла подбородок и сделала вид, что всё в порядке. Что ещё мне оставалось делать?
В кухне работа по измельчению капусты была закончена, и Ульяна с Марфой были заняты уборкой.
— Ульяна, Марфа, это Никита, отец Матвея, — представила я мужчину. Лица женщин вмиг озарились интересом. Они с нескрываемым любопытством разглядывали гостя.
Мужчина, который до этого нерешительно замер на пороге, нервно теребя в руках снятую шапку, после моего представления сделал глубокий поклон, почти до земли.
— Доброго здоровьечка, — проговорил он тихо, и его голос звучал сдержанно, почти робко. После этих слов он замолчал, словно не зная, что добавить.
— И тебе не хворать, — ответила Марфа, её лицо озарила приветливая улыбка. Ульяна же лишь коротко кивнула, не отрываясь от уборки, но я заметила, как её взгляд скользнул в сторону Никиты, оценивающе и слегка настороженно.
— Пошли, провожу, — махнула я рукой в сторону комнаты, желая поскорее избавиться от этой неловкой паузы. Никита с явным облегчением последовал за мной. Он явно не знал, как вести себя в присутствии незнакомых женщин, и чувствовал себя скованно.
Гриша, завидев нас, негромко поприветствовал, распушив свои чёрные перья. Я подошла поближе и, задумавшись, разглядывая ребёнка, погладила птицу по голове, как кота. Это произошло случайно, но неожиданно пернатому это понравилось, и потом я гладила его уже осознанно, наблюдая, как он довольно щёлкает клювом. Если Никита и удивился наличию у меня ручного ворона, то ничего не сказал. Все его внимание было приковано к сыну, который лежал на кровати, бледный и неподвижный.
Мои слабые надежды на то, что после отдыха мальчику станет легче, разбились о суровую реальность. Он спал беспокойно, его тело время от времени вздрагивало, а на лбу выступили капли пота, от которых волосы прилипли к коже. Дыхание было тяжёлым, прерывистым, а тело — горячим, как раскалённая печь. Я убедилась в этом, едва прикоснувшись к его лбу тыльной стороной ладони. Сердце сжалось от тревоги: состояние ребёнка ухудшалось на глазах. Если