— Хм… В таком ключе я почему-то не думал, — задумчиво произнёс Максимилиан.
Я уже собиралась продолжить разговор с Максом, как пронзительный визг сестры расколол тишину. Сердце скакануло, и я сорвалась с места. Звук доносился из-за двери первой комнаты у лестницы.
Макс оказался быстрее. Обогнал меня и с таким размахом дёрнул за ручку, что дверь с грохотом впечаталась в стену и тут же отскочила назад. Хлоп! — и прямо по лбу самому герою-спасителю.
— Ох ты ж… — выдохнула я.
Теперь «пострадавших» было двое: Максимилиан, потирающий ушибленное место, и моя сестрица, растянувшаяся на полу.
Я метнулась к Светке, присела рядом и заглянула ей в глаза.
— Ты чего тут лежишь? Жива?
— Отдыхаю, — пробурчала она, не открывая глаз. — Медитирую. Наслаждаюсь тишиной и покоем.
— На полу? В обморочном положении? — не удержалась я.
— А почему нет? Пол чистый. — Светка лениво повела рукой.
Я закатила глаза.
— Свет! Что случилось? — протянула ей руку. — Давай, выкладывай!
Сестра села, потерла затылок и, помедлив, выдала:
— Марусь, понимаешь… Я зашла в ванну, и вдруг совершенно посторонний голос говорит, что я ничего такая, симпатичная. Ну, я, естественно, разворачиваюсь. А там веник! Веник, который разговаривает! Ещё и меня оценивает! Представляешь?! Я, конечно, визжать, из ванной бежать. А тут коврик этот предательский под ногами скользкий. Ну, я и приземлилась. Вот и вся история. Может, привиделось? — с надеждой закончила она, вглядываясь мне в глаза.
Я моргнула.
— Ты серьёзно?
— Ещё как серьёзно! — возмущённо зашипела она.
Максимилиан, стоявший рядом и внимательно слушавший эту душераздирающую историю, облегчённо выдохнул и, картинно закатив глаза, прошествовал в ванную комнату.
— Веник, прекращай пугать людей! Выходи давай! — громогласно объявил он.
— Не выйду, — пробубнил незнакомый голос — они визжат. А я боюсь.
Максимилиан расплылся в улыбке и повторил свою просьбу:
— Веник, выходи. Они не будут больше шуметь. Знакомиться всё равно надо. Теперь этот дом их. А ты тут, как-никак, живёшь.
Светка всё ещё сидела на полу, а я стояла рядом с ней, и мы обе, как заворожённые, вглядывались в открытую дверь ванной комнаты. Напряжение росло. Наконец, в дверном проёме показался он. Самый настоящий веник. Его веточки разделились на две половинки, и, шевеля этими импровизированными ножками, он неуверенно передвигался по полу, застенчиво прячась за ноги Максимилиана.
— Вениамин, это Мария и Светлана. Новые хозяйки этого дома, — представил нас Максимилиан. — А это Вениамин, для своих просто Веник, домашний дух. Вообще-то, он должен помогать хозяевам, но это не всегда получается. Характер у него сложный.
— Очень приятно, — пропищала Светка, с опаской косясь на Веника. — Надеюсь, мы подружимся.
Я хихикнула. Похоже, жизнь в этом доме обещала быть весёлой. И очень странной.
Глава 12
— Девочки, вообще-то, я пришёл вас позвать поесть. Уже всё готово, стынет потихоньку — сообщил нам Макс, а потом усмехнулся, потирая затылок. — А то, — с улыбкой добавил он, — там Веник весь распереживался, что мы вас тут голодом морим и вообще плохо о вас заботимся.
— О, — я быстро посмотрела на него. Только сейчас заметила, что на мужчине поверх брюк был надет фартук, обычный кухонный. Ярко-голубой, с рюшами по нижнему краю и с красным сердечком, на кармашке сбоку. Зрелище было несколько неожиданным и контрастным — Вот это хорошая идея. — произнесла я, пытаясь стереть с лица улыбку.
И нас со Светкой повели кормить. Стол оказался уже накрыт. Еды было много, и я преждевременно решила, что даже очень много. Но стоило Максу сесть за стол, а мне увидеть, с каким аппетитом, мужчина поглощает еду, быстро мнение своё поменяла. С другой стороны, ну хочется человеку, пусть ест. Чего это я?
Меня же сильно порадовало не столько само количество, сколько разнообразие и качество предложенного. Чего тут только не было! Ароматное мясо, явно только что снятое с огня, ещё шипящее и истекающее соком, и дымящаяся каша в глиняном горшочке, и сыр, и хлеб с хрустящей корочкой, и овощи, и румяный пирог, от которого исходил такой умопомрачительно вкусный запах, что от голодного спазма, скрутившего мой живот, я чуть не упала в обморок.
— Поедим, покажу, как пользоваться сохраняющим шкафом и новой печью. — проговорил Макс, когда первый голод был утолён — О еде, пока, можно не беспокоиться — её много. Сами увидите. Сразу после трапезы схожу вам за одеждой на первое время. — продолжил он рассуждения вслух —Постараюсь побыстрее вернуться, а то туча идёт. — и действительно, небо за окном стремительно темнело, и в подтверждение его слов где-то вдали глухо, еще далеко, но уже внушительно пророкотал гром — Гроза будет. Хочу до дождя успеть вернутся.
Я задумалась и опустила вилку, так и не попробовав мясо. Безусловно, нам нужны вещи, но прежде, чем он отправится их покупать, меня волновал один, самый неотложный вопрос:
— А деньги? — финансовая сторона нашего внезапного пребывания здесь тревожила. Не привыкла я быть у кого-то на иждивении.
— О, за это можете не волноваться! — радостно откликнулся Максимилиан — Деньги есть, и немалые, — успокоил он нас со Светкой, которая внимательно вслушивалась в наш разговор, но не встревала — Агриппина Тихоновна была женщиной не только способной, но и весьма предусмотрительной. Она оставила после себя достаточно средств, которые, разумеется, автоматически переходят вам как единственным наследницам.
— Насколько много? — уточнила я. Обсуждение сделок, бюджетов и пунктов договоров было для меня привычным делом, и сейчас хотелось ясности, а не туманных определений.
— Много, Маруся. Поверьте, много. За свою работу ваша бабушка получала довольно хорошее содержание, но жила она, как вы, возможно, успели заметить, весьма скромно. В итоге накопилась отличная финансовая подушка. Её единственная слабость. Перед которой она не могла устоять, была только техника для дома. В основном для кухни. — он улыбнулся — Не слабость — страсть! Она приобретала её в вашем мире и перенеся сюда адаптировала под наш. У нас нет электричества. Вот тут и пригодилась её способность договариваться с вещами.
Веник, который находился тут же, но до этого молча стоял у стены, как обычный хозяйственный инвентарь, как-то обиженно вздохнул и,