Генераторный завод строился в Симбирске, причем строился одновременно с ранее обещанной ГЭС — но компания на эти две стройки вообще ни копейки из своих доходов не тратила: на постройку ГЭС учрежденная там (при очень деятельной помощи губернатора) контора «Электрострой» деньги собрала с населения, продавая «электрические облигации», которые через два года должны были приниматься в качестве платы за будущее электричество, причем со скидкой в пятьдесят процентов. И в этом небольшом городишке с сорока тысячами жителей удалось буквально на две недели собрать больше полумиллиона рублей. А на завод уже генераторный средства взяли из «авансов», выданных властями других городов, страстно желающих к «свету цивилизации» приобщиться. И в качестве авансов денег набрали столько, что на несколько заводов таких их хватило бы. Но завод строился лишь один, а на остальные деньги в городах-заказчиках поднимались корпуса будущих электростанций. А фокус заключался в том, что несмотря на то, что здания эти строились по факту «на деньги заказчика», все электростанции после постройки становились полной собственностью компании Розанова: «аванс» брался не на строительство, а на последующую «бесплатную» установку потребителям электросчетчиков…
Но электричество, хотя и само по себе приносит людям большую пользу, куда как больше пользы оно приносит, будучи преобразованным в алюминий. Потому что алюминий — металл очень легкий и (при определенных условиях) довольно прочный, и из него можно сделать много исключительно полезных вещей. А так как в компании уже имелось свое производство подшипников…
Как устроен «пьяный подшипник», Валерий Кимович знал прекрасно, и уже в январе девяносто восьмого на рудники и в шахты компании начали массово поставляться немудреные машинки с алюминиевыми корпусами: перфораторы, с помощью которых производительность шахтера сразу поднималась раз в семь. Но поднималась она так все же пока что не везде: к перфоратору мало что электричество должно прилагаться, но и провода, по которым электричество от генератора в шахту попадает. А с проводами было все же пока довольно грустно, хотя все же куда как лучше, чем каких-нибудь два года назад: Андрей все же смог придумать недорогой (относительно недорогой) способ производства химикалия, описание которого ему Саша нашел во французском журнале середины тридцатых годов. И уже небольшая фабрика приступила к выпуску полихлорвинила, просто пока еще фабрика лишь начинала это самое производство и большая часть производимого уходила на изоляцию для «осветительных» проводов.
Андрей относительно производства полихлорвинила был вполне оптимистичен: установка, уже работающая на этой фабрике, могла в сутки производить до трех тонн продукта, а производила в десять раз меньше лишь потому, что рабочих там не хватало. Но при начавшим обучение химиков Рязанском химико-технологическом институте с октября заработал шестимесячный курс «химиков-техников» для выпускников реальных училищ, и уже в мае там должно было обучение закончить сразу три десятка «будущих специалистов» — что, по прикидкам Андрея, должно было установку персоналом все же обеспечить. Но это лишь «в скором будущем», тем не менее уже две шахты (одна рудная и одна угольная) «продемонстрировали прогресс» и на заводе в Липецке выпуск металла удалось немного нарастить. Совсем немного, все же действующие печи и без того на пределе работали, но все же кое-что получилось изготовить «сверх плана».
Жаль, что лишь «кое-что»: выпуск автомобилей (легковых) в Богородицке вырос до полусотни в сутки, а на моторном заводе все же наладили производство моторов жидкостного охлаждения (четырехцилиндровых, на сорок «лошадок») — и под эти моторы группа инженеров начала проектировать и новый автомобиль. Грузовой, и проект шел под кодовым названием «две телеги»: грузовик проектировался для перевозки полутора тонн грузов, то есть как раз на «две стандартных телеги». А вот где этот грузовик выпускать, было пока не совсем ясно: завод-то выстроить недолго, а вот откуда для завода возьмется металл…
То есть откуда он возьмется, тоже было понятно, непонятно были лишь когда: строительство новых доменных печей в Кузнецке затягивалось, но даже если бы там очень сильно поспешили, то это все равно заметной пользы не принесло бы: пока что новый рудник с трудом обеспечивал две домны «маленькие». А чтобы руды хватило на две уже больших, кроме железной дороги от рудника до завода нужны были и люди, которые руду бы просто копали — а вот с ними было совсем уж грустно: мужики в новые села ехали… не сказать, что с огромным удовольствием, но мужиков все же хватало. А вот горняков — в горняки народ записываться явно не спешил. И Саша снова поехал в Петербург, «посоветоваться со старшим товарищем» относительно «источника горняков». И советоваться он отправился к фон Плеве, который, хотя и выслушал его с ехидной усмешкой, все же пообещал оказать посильную помощь.
Но на этом его поездка не закончилась: царь, видимо узнав от того же Вячеслава Константиновича, что Саша в столице, пригласил его «поужинать», и при встрече поинтересовался:
— Сиротинушка, у меня к тебе два вопроса… или три, если принимать во внимание твою недовольную физиономию. Первый: в январе на Волхове третью машину запустили, а электричества в столице больше не стало. Ты его что, жрешь, что ли?
— На алюминиевом комбинате запущена вторая линия по выплавке металла, и все дополнительное электричество на нее ушло.
— У тебя одна линия двадцать пять, что ли, тонн алюминия в сутки дает, значит ты перешел на питание алюминием?
— Нет, но алюминий очень много где более чем полезен. Я, вон, шахтерам перфораторы электрические вручил, и теперь любой шатер — который этот перфоратор в руках держит — в семь раз больше руды или угля выдает. То есть в семь раз дешевле сырье для металлургии обходится, а это…
— Я понял, а почем ты такие… перфораторы другим промышленникам продавать собрался?
— Другим? Перебьются, я их лучше сначала разорю, затем их шахты и рудники за три копейки скуплю… Мне-то прибыли много нужно, и я знаю, куда ее