— Хм… так подписал-то ты, я тут причем?
— А я кто вообще? Я — сиротинушка, которому ты из милости, да по дружбе детской помогаешь, за проком и крышу над головой… то есть пока что за прокорм для тебя выполняю поручения мелкие, вроде как в управу сходить, там с людьми денежкой поделиться. Запоминай: богатые люди никогда никому борзых сами не суют, на то приказчики есть. А если таковой и попадется, то хозяин приказчика о борзых и не знает ничего, проходимца враз просто выгонит — на том дело и закончится. Так что и участок соседний твой, и дом там именно ты и выстроишь.
— Ну, если для торговли это нужно…
— И не только для торговли: не в деревянном сарае все же паровую машину гонять боязно, от такого пожар приключиться может. И даже от того может, что освещаем мы сарай лампами керосиновыми, а без освещения-то как быть?
— Действительно, но если девки эти в сарае кирпичном лампу уронят, что, лучше будет? Там же, а мастерской, много чего гореть неплохо может, одни эти тряпки промасленные…
— Решим вопрос. Причем решим уже скоро, а ты обязательно до лета найди и на работу возьми человек пять из солдатиков отставных, а лучше всего полицейских в отставке или даже из жандармерии.
— А оклады им какие предлагать?
— Если найдешь отставников из жандармерии, то оклады им предлагай… вдвое против того, что мастерам на заводе платишь.
— Это ты платишь!
— Ты платишь, я только тебе помогаю по мелочи. Полицейским бывшим…
— С полицией я не знаю, а вот жандармов долго искать точно не надо. На патронном отставники во множестве нынче служат, в охране в основном — но там работы им немного, они не в полную силу служат, а оттого и оклады у них не особо высокие. Но они все больше по ранениям в отставке, тяжести таскать уже не могут.
— То есть и охранное дело знают? Отлично. Но мы их не сейчас набирать станем, а когда уже новый дом строить начнем. А сейчас нам нужно прежние заказы исполнить…
На самом деле Валерию Кимовичу было плевать на какие-то там заводы и развитие отечественной промышленности. Не совсем плевать, так как он хотел получить много денег, а другого пути обрести их он не видел. Но он вовсе не собирался «спасать Россию, которую мы», и революцию устраивать тоже желания у него ни малейшего не было. Но он и раньше именно работал на Державу, и сейчас тем же заняться собирался. И не только собирался, а даже приступил в работе. Пока что незаметно, о том, что он уже сделать успел, даже Андрей не знал. Впрочем, и сделать получилось пока крайне немного. Но кое-что уже было сделано: на работу в компанию получилось взять молодого выпускника Казанского университета — химика, который наладил никелирование деталей к моторчикам. И еще кое-что из «химического» уже сделал — хотя он и сам не очень понимал, что именно он сотворил. Но за такой оклад жалования он был готов «и дальше не понимать», к тому же он точно знал, что тех количеств пироксилина и нитроглицерина, что он произвести успел, ни на какую бомбу точно не хватит. Тем более, что все, что он сделал, тут же и в работу пошло — а вот что собрался из этого получить помощник хозяина, была непонятно. Но и не очень-то и интересно: этот парень другие, и очень интересные задачки решить предложил. И даже рассказал, как именно их решать нужно, а уж что Виктор Журавин получит когда их решит, вообще любому может голову вскружить…
Александр в лавке (все же в магазине специальном) в Москве обзавелся небольшим пистолетиком (однозарядным «жилетным»), а в своей мастерской потихоньку начал его «улучшать». И на оружейном заводе заказал для пистолетика новый ствол, объяснив, что оригинальный «уж больно из говеной стали выделан». Заводские товарищи над наивным гимназистом просто посмеялись, но «про себя», так как за работу им все же приличные деньги платились, а все остальное, для «улучшения» пистолетика требовалось, Саша сам сделал. Да и ствол, на заводе полученный, «доработал». И в результате у него получился пистолет небольшой, тоже практически «жилетный», но теперь в пистолете был и магазин на семь весьма забавных патрончиков, и стрелял он очень, очень быстро. Потому что сделал Александр Алексеевич по сути дела «карманный Браунинг» калибром в девять миллиметров. В девять потому, что «исходный» восьмимиллиметровый ствол ему потребовалось перенарезать «правильно», но он, в принципе, на такую доработку изначально закладывался, выбирая пистолет в магазине. А с патронами для этой игрушки…
Когда есть много латуни, причем томпака, под вытяжку из него гильз изначально и сваренного, то наделать из него немного других гильз довольно несложно. Дажее на коленке наделать — и для того, чтобы из сделать «на коленке», парень и наделал матриц с пуансонами из шведкой (довольно все же дорогой) стали. А еще он эти формы и отникелировал (нынешнее, чисто химическое никелирование обеспечивало «повышенную прочность» и достаточную скользкость покрытия), а вытягивал он гильзы вообще ручным (самостоятельно на станке сделанным) «винтовым прессом». И на каждую гильзу у него уходило по паре часов, все же вытяжку под такой калибр нужно было проводить в пять этапов (отжигая каждый раз полученные заготовки), однако два десятка гильз он уже запас. С капсюлями было проще: «под берданку» их в любой оружейной лавке свободно продавали. С пулями было несколько сложнее, по-хорошему тут нужна была машина, которая из свинца пруток выдавливает, а такой у парня не было. Но он «закупил» несколько небольших прутков (из которых пули для берданки делались) у рабочих с патронного завода и раскатал их «под калибр» двумя чугунными сковородками. А оболочки пуль он сделал из обрезков медной трубы, оставшейся от парового котла, ну а в оболочки он свинец запрессовывал тем же «ручным прессом».
Самой большой проблемой был порох: сейчас в продаже только «дымный» имелся, хотя за границей (во Франции и в Англии) какие-то бездымные пороха уже и имелись. Но там пороха не только уже были изобретены, но и запатентованы — а патенты подразумевают, что их описание