Я не ответил. Разумовского мое молчание явно разозлило, а вот зрителей — впечатлило. Одна из студенток робко крикнула:
— Оболенский, ты мой краш!
Слово было незнакомое и подозрительное, но интонации голоса девицы намекали на положительный смысл.
Разумовский снова бросился вперед, пытаясь захватить меня в медвежьи объятия и… Не знаю, что «и». Танцевать со мной вальс? Кружиться на месте? Меня просто отчаянно веселили тактика и стратегия этого здоровяка. Он даже не пытался быть более хитрым в своих действиях.
В этот раз я просто плавно ушел в сторону, отступил на полшага, и Разумовский пролетел мимо. Прямо как комета. Большая такая, глупая комета.
Я не стал его бить, всего лишь подставил ногу. Разумовский, не ожидая такого дешёвого финта, споткнулся и с глухим стуком рухнул на землю, подняв облако пыли.
Из зрительских рядов начали доносится тихие смешки.
Смертный вскочил, побагровев от злости и унижения. Его глаза налились кровью, отчего он стал еще больше похож на быка.
— Будешь прыгать, как блоха⁈ Стой и дерись, как мужчина! — зарыча мой неумный соперник.
Стой и дерись… Очень смешно. Если бы Чернославы придерживались подобной тактики, мой отец никогда не стал бы Темным Властелином, не подчинил бы себе Источник Тьмы и не создал бы Империю Вечной ночи.
Разумовский снова атаковал. Это была серия быстрых, но беспорядочных ударов. Я парировал, уворачивался, использовал его же инерцию. Тело Оболенского горело от напряжения, каждый мускул работал в полную силу. Но мой разум был холоден, как лёд в сердце Бездны.
Я намеренно пропустил один из ударов в корпус. Удар пришелся в ребро. Воздух с силой вырвался из лёгких, но Тьма снова приглушила боль. А вот это не хорошо. Сосуд слишком хрупкий. Если она будет оберегать мои болевые рецепторы, я сломаю что-нибудь жизненно важное и даже не замечу этого.
От удара Разумовского меня откинуло к самой границе круга, который наши «секунданты» очертили как ринг. Во рту стало со́лоно. Я провёл языком по небу, а потом сплюнул на землю кровь. Черт… Как бы этот идиот не повредил моему сосуду внутренние органы.
Тьма внутри шевельнулась, предлагая свою помощь. Просто небольшой толчок. Мгновенно укрепить кости, поднакинуть скорости, сломать соперника одним ударом. Я мысленно приказал ей успокоиться и перестать блокировать боль. Иначе это может привести к нехорошим последствиям. Тьма нехотя подчинилась.
В ту же секунду меня так скрутило, что я чуть не взвыл. Все те ощущения, которые должен был почувствовать в момент первых ударов, скопом навалились, как снежная лавина.
— Вот так! — рычал Разумовский, уверенный в близкой победе. — Кончаем эту клоунаду!
И тут он сделал роковую ошибку. Уверенный в моей слабости, смертный бросился в решающую атаку. Естественно, максимально глупо бросился. Он широко растопырил руки и прыгнул на меня для финального, сокрушительного захвата. В общем-то, этот дурачок просто сам себя превратил в идеальную мишень
Я не стал уворачиваться. Наоборот, сделал шаг навстречу.
В последний момент, когда его руки уже должны были сомкнуться на моем теле, присел и, сконцентрировав всю силу сосуда и ярость Тёмного Властелина, нанёс один-единственный удар. Не кулаком. Основанием ладони. Короткий, жесткий, сконцентрированный удар, вложенный в одну точку — прямо в солнечное сплетение.
Разумовский замер. Его глаза округлились от растерянности и непонимания. Из открытого рта сметного не доносилось ни звука, только мерзкий сип. Затем он, как подкошенный, рухнул на колени, судорожно, беззвучно хватая ртом воздух, который никак не получалось вдохнуть. Человечишка не мог понять, как его, такого крутого, вырубил хлюпик Оболенский.
Для Разумовского дуэль закончилась. Он упал на бок и пытался набрать воздуха, но не мог. Все, на что хватало этого идиота — втягивать маленькие порции сквозь зубы с громким свистом. Ну и конечно, совершать какие-то активные действия он уже не мог.
Я замер над ним, тяжело дыша. Чувствовал, как по моей поврежденной руке разливается жар, а Тьма внутри ликует, наслаждаясь болью и видом поверженного врага.
— Ваш друг не способен сейчас говорить. — Я обернулся к друзьям Разумовского, — Задам вопрос вам. Дуэль окончена? Вы признаёте его поражение?
Разумовский несколько раз дернулся, пытаясь, возражать, но тут же затих. Он был в таком состоянии, что не мог даже нормально встать на ноги.
Товарищ смертного молча переглянулись, посмотрели на своего предводителя, который давился собственной слюной…
— Он… он сдается, — громко произнес один из них.
Я кивнул, развернулся и пошел прочь с полигона, не оглядываясь. Боль была сладкой. Победа — неполной, но удовлетворительной. Я чувствовал взгляды друзей Разумовского, полные страха, зарождающегося уважения и одновременно чистейшей ненависти. Пусть боятся. Пусть ненавидят. Это то, что мне нравится.
Именно в этот момент, когда я уже почти вышел за пределы полигона, за моей спиной раздался хриплый, полный безумной ярости вопль.
— Ты… не уйдешь!
Я обернулся. Разумовский с трудом поднялся на колени. Его лицо было искажёно бессильной злобой. Он забыл обо всех договорённостях и правилах. Ему хотелось только мести.
Ну а что смертные делают в подобных случаях? Правильно! Используют подлые приёмы, бьют в спину, действуют исподтишка.
Разумовский взмахнул рукой. Сгусток искажённой, нестабильной магии рванул из его ладони. Заклинание было простым и примитивным. Судя по тому содержанию, что я успел определить на энергетическом уровне, оно должно было заставить почву поглотить меня.
Но… Но-но-но… на полигоне, пропитанном остаточной Тьмой, это в общем-то простенькое заклинание исказилось и сработало в обратную сторону.
Вместо того чтобы создать под моими ногами воронку, магия решила вытолкнуть что-то изнутри.
Сначала был глухой, мощный удар, от которого дрогнула почва. Затем раздался оглушительный, почти живой рёв, будто из самых недр вырвалось нечто древнее и чудовищное.
Полигон треснул по швам, воздух наполнился запахом сырой земли, серы и дохлой рыбы. Из трещины с грохотом разламывающейся каменной породы и клубами удушающей пыли, вырвался громадный ком грязи, взрыв камней, обломков древней кладки и… Что-то живое, мохнатое, многоногое, орущеее благим матом.
Это был Алиус. Гигантский паук-алхимик, несколько дней прозябавший под завалами разрушенного архива. Его буквально вышвырнуло на поверхность искажённым заклинанием Разумовского.
Алиус подлетел в воздухе, его массивное, покрытое редкой шерстью тело, усеянное множеством рубиновых глаз, на мгновение закрыло луну. А затем с оглушительным грохотом бухнулся прямо в центре полигона. Выглядело это так, будто его выплюнула сама земля.
Наступила секунда ошеломлённой тишины. Студенты много слышали об алхимике, особенно после взрыва архива, но никто даже приблизительно не представлял, как выглядит Алиус. Никто кроме Строганова и Звенигородского. А, чего уж скрывать, твари, порождённые Бездной — весьма колоритные