Его лицо просветлело. Каменная маска растаяла, сменившись облегчением и даже легкой улыбкой, тронувшей уголки губ. Он не стал ничего говорить, просто кивнул, и в этом коротком движении было больше доверия и принятия, чем в самых пафосных клятвах.
— Ладно, — проворчал он, отводя взгляд, будто смущаясь проявленной слабости, но его рука ответила на мое рукопожатие, а пальцы сомкнулись вокруг моих. — Но… быстро.
— Быстро-быстро, — широко улыбнулась я, чувствуя, как с души сваливается огромный, давивший все это время камень. — Я Барсика оставлю, как залог моего возвращения. Я ведь обещала.
Я снова взяла гребень, и на этот раз движения мои были легкими, плавными и безмятежными. Кризис миновал. И впереди меня ждал новый, пусть и сумасшедший, день на стыке двух миров.
Закончив наконец с волосами и сходив смыть остатки средства, я вернулась, нанесла другое средство на волосы. Пахучий кондиционер с ароматом кокоса и ши все еще делал их послушными. Достав свою драгоценную коробочку с причесочными принадлежностями, я принялась за работу.
— Ничего-ничего, сейчас будем красивыми, — бормотала я под нос, ловкими движениями разделяя волосы у висков на аккуратные треугольные проборы.
Я начала выплетать тонкие косички от самого лба, чувствуя под пальцами упругие, влажные пряди. Это была медитативная работа: раз-два, перехлест, раз-два, снова перехлест. Из маленького мешочка достала деревянные бусины с замысловатой резьбой. Нанизывая на кончики косичек, я с удовольствием слушала их тихий стук.
Громор наблюдал за этим процессом с немым любопытством. Его могучая рука лежала на моем бедре, большой палец лениво водил по кругу.
— Зачем? — наконец спросил он, глядя на то, как я закрепляю очередную бусину.
— Чтобы было красиво, — ответила, улыбаясь. — И чтобы волосы не путались.
Когда последняя бусина была на месте, я нанесла на оставшиеся распущенными кудри специальное масло для укладки, бережно проминая их пальцами, чтобы определить локоны.
Пахла моя прическа теперь сладким миндалем и маслом ши.
Закончив, я встала и слегка встряхнула головой, наслаждаясь легким звоном бусин и тем, как красиво лежат волосы. Затем промокнула их полотенцем, стараясь не испортить укладку, и отправилась сушиться к входу в палатку. Фен я не брала, изначально не думая, что задержусь здесь так надолго, так что придется сушить естественным образом, благо на улице поднялся теплый ветер и это не заняло много времени.
Вернувшись в палатку, я поймала на себе взгляд Громора. В его глазах читалось не только одобрение, но и неожиданная нежность.
— Нравится? — спросила я, садясь рядом.
В ответ он лишь провел рукой по моим заплетенным волосам, грубые пальцы осторожно коснулись бусин.
— Красиво, — просто сказал он.
И в этом одном слове было больше смысла, чем в длинных поэмах.
Погасила кристалл, коснувшись его теплого сияния. В палатку тут же ворвался лунный свет через отверстие сверху, серебряным потоком ложась на шкуры.
Я устроилась рядом с Громором, чувствуя тепло его могучего тела. Он лежал на спине, как я и велела, но его рука тут же обвилась вокруг моей талии, притягивая к себе.
— Ты точно вернешься? — снова тихо спросил он в темноте, и в голосе звучала та же неуверенность.
В ответ не стала ничего говорить. Просто приподнялась на локте, нашла в полумраке его губы и ответила долгим, нежным поцелуем, в котором было и обещание, и утешение, и та страсть, что всегда вспыхивала между нами.
Его рука крепче сжала меня, а из груди вырвался низкий, одобрительный стон.
— Я всегда буду возвращаться, — прошептала, отрываясь от его губ и прижимаясь щекой к горячей груди, слушая ровный, мощный стук его сердца. — Всегда.
Глава 38
Утро следующего дня началось с того, что я поняла — я опаздываю. Не просто «ой, проспала на пять минут», а опаздывала так, как будто от моего появления зависели судьбы миров. А ведь, по сути, так оно и было — в моем мире меня ждали пациенты, а в этом — потенциально взбешенный муж, если я задержусь.
Я носилась по шатру, как укушенная шершнем в самое мягкое место. Картина была достойна комедийного шоу: одной рукой я пыталась надеть второй носок, другой — отыскать свой белый халат, который, как назло, запропастился. Антивозрастной крем для лица капнул на мою любимую пижаму с медведями, а расческа загадочным образом оказалась в кошачьей миске.
— Черт-черт-черт! — бормотала я, наконец отыскав халат под грудой только что снятой одежды. — Ага! Нашелся!
В этот же момент решила покормить Барсика, так как он орал, словно пожарная сирена, но совершенно забыла о его привычке кидаться под ноги и запнулась о него, летя вперед с грацией падающего мешка с картошкой. Кот, возмущенно фыркнув, отскочил в сторону и смерил меня уничижительным взглядом.
— Прости, Барсик! — бросила я ему, насыпая корм и чуть не рассыпав его мимо миски. — На, жри, только не смотри так, будто я тебя в обиду дала!
Параллельно тараторила, давая указания мужу, который, к счастью, уже стоял на ногах, держась за спинку кровати.
— Так, слушай сюда! Сегодня можешь вставать, ходить по палатке, можешь даже выйти ненадолго подышать! — выпалила, натягивая халат и пытаясь одновременно застегнуть его на пуговицы. — Но! Никаких драк, тренировок, поднятия тяжестей больше кружки с чаем и прочих геройств! Ты еще не готов, позвоночник только срастается! И если нарушишь мой наказ… — я сделала драматическую паузу, глядя ему прямо в глаза, — не просто обижусь. Я официально объявляю, что больше не буду твоей женой! Развод, расторжение брака.
Так странно иметь мужа… Никогда не думала, что выйду замуж. А уж тем более за двухметрового зеленого вождя орков. И вот оно… неожиданное, грозное, но такое родное зеленое семейное счастье!
— И Барсика не забудь покормить еще днем и вечером, — добавила я, поправляя воротник и пытаясь пригладить непослушные кудри. — Хотя к вечеру я, наверное, все же приду, если на работе не случится нечто срочное вроде апокалипсиса или внезапной проверки из минздрава.
Мне еще вчера выдали подвеску-артефакт, которая активирует портал. Оказывается, все это время она была у Громора — маленький камень, похожий на обсидиан с мерцающими прожилками. Он сказал, что заряда хватит минимум на сотню перемещений, так что я не переживала за расход.
К тому же, если я не вернусь сегодня до заката, он опять отправит ко мне Дурга, у