– Что я вспомню? – Павел ничего не понимал. Кем был этот Официант, какова его роль во всём этом? Он сильнее сжал кинжал.
– Вспомнишь, что ты его слуга, как и я. – Ноа продолжал улыбаться уголками губ. – Сам подумай: ты был в его замке, смотрел на портрет и сумел остаться в живых, когда тебе приказали пустить пулю себе в лоб. Такое вряд ли кому-то под силу. Ты видишь другого человека? Я видел, думал, что просто схожу с ума, не понимал, что тот, другой, – это я настоящий. Ты воспользовался Мегиддонским кинжалом, и тебя теперь должен преследовать мертвец, если только ты не истинный убийца – тогда вместо мертвеца появится произведение искусства. Что появилось у тебя?
– Картинка на полу, – ответил Павел. Он вспомнил, как в замке Роберта ему сказали, что у него есть талант, тогда он думал, что это писательство.
– Уверен, там не просто картинка, а настоящая гравюра, – мечтательно протянул Ноа. – Какова вероятность, что ты истинный убийца, каких не было со времён Мегиддона? Или ты и есть сам Мегиддон, просто забыл об этом?
– Мегиддон заточён в замке Роберта, Ангел мне рассказал.
Этот человек или существо хотело его запутать, сбить с цели, которую Павел себе поставил.
– Ты можешь снова отправиться в его замок и убедиться, что темница Мегиддона пуста. Что ещё рассказал тебе Ангел?
– Что ты не захотел бессмертия, что выбрал сто лет службы за одну смертную жизнь. – Тело дрожало, будто его бил озноб, а мозг пытался собрать всю информацию воедино.
– Такое мог придумать только он! – Ноа громко и весело рассмеялся. – Кто же отказывается от бессмертия. Помнишь историю, которую я тебе показал? Всё, что происходит, всё из-за Аннет. Недостаточно найти способ её воскресить, надо, чтобы она всё вспомнила. Именно память делает нас теми, кто мы есть, стоит всё забыть – и ты абсолютно другой человек, чистый лист, на котором можно написать всё что угодно. Роберт начал экспериментировать. Я стал его первым подопытным. Никаких ста лет службы не существовало, я был готов служить ему вечно, но Роберт дал мне новую жизнь, чтобы проверить, останутся ли воспоминания. И я всё забыл, вырос другим человеком, даже хотел уничтожить его, как хочешь сейчас ты. Роберт решил, это потому, что я слаб, и он дал новую жизнь тебе. Ты же Мегиддон, самый сильный среди всех его слуг. Ты родился рядом с Аннет и влюбился в неё, что не страшно: у Аннет такой талант – влюблять в себя людей. И ты тоже ничего не вспомнил, стал антагонистом своего хозяина – вот это поворот! На самом деле это очень печально, что все его слуги после перерождения пытаются его убить.
Павел пытался сохранить спокойствие, но получалось плохо. Он злился и терял нить; Аня – это Аннет, он – это Мегиддон, что здесь правда, а что ложь?
– Если моя Аня – это его возлюбленная, почему он её убил? – спросил Павел.
– Потому что она его не вспомнила, и он её не убивал. Аннет покончила с собой, заключив с Робертом сделку. Самоубийство из-за любви – это прекрасно. Роберт думал, что, возможно, в его мире, после смерти, девушка вспомнит, кто она есть на самом деле. Но этого не произошло. Если ко мне память вернулась, то к ней, к сожалению, нет. Поэтому Роберт снова её воскресит, найдёт способ – пусть это будет и нелегко, – и она наконец всё вспомнит. Они будут вместе, а мы с тобой будем целую вечность им служить.
– Знаешь что, я тебе не верю, – уверенно заявил Павел. – Если Роберта здесь нет, я убью его слугу, и, может, тогда его силы немного ослабнут.
– Вот, ты начинаешь вспоминать. Без слуг Роберт – ничто, в каждом из нас живёт его часть. У тебя есть Мегиддонский кинжал, так что ты можешь меня убить, но для этого тебе нужно подойти поближе. – Глаза Ноа вспыхнули огнём, его волосы стали чёрным дымом, а пальцы на руках превратились в длинные когти, которые были острее любого лезвия.
– Это необязательно. – Павел выхватил из-за пояса пистолет и выпустил в монстра, стоявшего в нескольких метрах от него, целую обойму.
Ноа валялся на полу ресторана, в котором столетие назад находился дом распутниц. Из него вытекала кровь, раны медленно затягивались, но их было слишком много. Пули не могли убить его, но остановить на какое-то время – вполне. Павел подошёл ближе и склонился над официантом. Некоторые раны уже зажили – вот оно, бессмертие в деле.
– Я прикончу Роберта. Может, не сегодня и не завтра, но я обязательно прикончу его, – пообещал Павел, перед тем как вонзить кинжал в сердце самого первого слуги.
* * *
Катя покинула театр настолько быстро, насколько могла. Она понятия не имела, что теперь делать. Всё ли уже кончено или ещё есть шанс победить? Её сердце бешено колотилось, Роберт стоял так близко, что она не знала, смогла ли бы его убить, будь у неё в этот момент Мегиддонский кинжал. Ведь от одного взгляда этого чудовища её охватил страх. Сейчас она хотела найти своих друзей и наконец понять, что же пошло не так. Мысли о том, что с ними случилось нечто плохое, она гнала прочь. Уже когда Катя села в такси, чтобы поехать на съёмную квартиру, она увидела, как театр охвачен огнём.
В квартире никого не оказалось, лишь странное граффити на полу в зале. Тогда Катя направилась в особняк Ангела, надеясь, что, может, там кого-нибудь встретит.
По радио в такси только и говорили, что о большом пожаре в театре. Когда она приехала, особняк тоже оказался пуст. Катя не знала, куда ещё ей можно пойти, поэтому осталась в нём наедине со своими мыслями.
Через час в дом вошёл Ангел.
– На выходе из театра меня вырубил твой похититель. Один из чёртовых «Последователей Р.». Очнулся я уже в больничной палате, где меня накачали каким-то снотворным, – рассказал Ангел. – Там я узнал про пожар в театре. Богдан так и не появился?
– Я видела рождение Роберта. Теперь мы обречены? – В её голосе прозвучали отчаяние и ужас. Мучительная тревога от осознания новой реальности не