Луна Чанг
Зрелище скорчившегося, точно ворох сломанных веток, Хантера вновь и вновь возникало перед ее внутренним взором. Мысль о том, что он умрет, исчезнет… прожигала ее насквозь.
У Луны были к нему чувства, глупо это отрицать. Если бы родители увидели, что происходит в ее голове, то рассердились бы и запрезирали ее. Луне недвусмысленно запрещали ходить на свидания и вообще общаться с мальчиками вне школьных надобностей. Предполагалось, что она должна возненавидеть семейство И, даже славного маленького Коди.
Но Луна не могла сдерживаться. Мысли о Хантере были нежными, точно шелковые нити. Она позволила им оплести себя, отдалась их объятьям.
В утренние часы она жила со скоростью ленивца, ощущая, что время вдруг загустело. Что оно тянется и искажается – так, что она едва могла отследить его ход.
Когда она села в автобус, Хантер уже сидел там, привалившись к оконному стеклу; выглядел он таким же маленьким и хрупким, как накануне.
– В новостях передали, – сообщила она, – про то, что земля треснула. Прямо через весь город.
– Ага, трещина, – кивнул Хантер. – Слышал.
– В нее ты и упал, – сказала Луна.
Он взял себя за левое запястье, потирая пальцами ушиб через ткань куртки.
– Дай посмотреть, – попросила Луна.
И с его разрешения потянула вверх рукав дутой куртки – под ним обнаружились совсем свежие синяк и ссадина. Отодвинув браслет, чтобы не мешал, она провела пальцем по ссадинам. Хантер резко втянул воздух – и она убрала руку, испугавшись, что сделала больно.
– Не останавливайся, – произнес он так тихо, что она едва расслышала его слова из-за гудения автобуса.
Луна нарисовала решетку вокруг царапин на его ладони. Начертила овал на месте ушиба на руке. С кончиков ее пальцев лилось тепло, которое она отдавала его коже.
В секундном порыве она наклонилась и коснулась губами нежно-коричневого и индиго. Между ее губами и кожей, там, где она ее касалась, пробежала электрическая искра.
Автобус замедлил ход и остановился, и они услышали, как завозились вокруг ученики: надели на плечи тяжелые рюкзаки и устремились к выходу. Они приехали в школу.
Следующие несколько часов Луна пребывала за гранью рассеянности. Наделала ошибок при устном опросе на французском. Забыла записать домашнее задание по литературе. На обществоведении она вообще не услышала ни слова, пока все не начали подсаживаться друг к другу.
– Земля вызывает Луну, – пошутила Джойс. – Давай вместе делать?
– Давай, – согласилась она. – А что делать?
Джойс странно посмотрела на нее и постучала по листку бумаги, лежащему на парте:
– Задание же!
Луна посмотрела на розданные недавно распечатки:
– А, ну да.
– Кое-кто витает в облаках, – поддразнила Джойс.
– Ладно. – Луна прокашлялась. – Давай выберем тему.
– Жаль, что про охотников[14] и собирателей нельзя, – пошутила Джойс.
Щеки Луны вспыхнули; она припомнила тот разговор о репутации Хантера в школе Стюарт.
– Вообще, он, кажется, нормальный парень, – прочитала ее мысли Джойс.
Математика тянулась дольше всех. Луна наблюдала, как на доске чертят графики, и изо всех сил пыталась на них сосредоточиться… Но тут же забывала. Оси координат превращались в следы ее губ на коже Хантера. Рисунок за рисунком той странной магии.
Хантер И
Все утро он точно парил среди облаков, снова и снова переживая упоительные мгновения с Луной в автобусе.
Синяк под рукавом поменял цвет. Он был коричневым с индиго, а по краям противно-желтым.
А теперь стал синим. Нет, не синим, как обычные синяки, но немного электрическим, что ли. Как цветок в свете луны. Болеть перестало, корочки осыпались с руки, а та кожа, что открылась, была здоровой и без шрамов.
Поцелуи Луны сотворили чудо – согрели его, когда он дрожал. Он ощущал их тепло даже теперь, будто она подарила ему огонек от своего пламени.
В перерыв он зашел в кафетерий, и шум внезапно утих. Луна уже сидела за их столиком. Хантер сел рядом.
Она, блеснув глазами, посмотрела на него. И быстро отвела взгляд.
– Знаешь, что ты сделала? – спросил он.
Луна забеспокоилась:
– Ты о чем?
Хантер задрал рукав.
– Смотри. – К этому моменту ладонь полностью зажила, кожа обновилась и выглядела здоровой. Синяк на запястье уменьшился до размера монеты.
– Это не я, – сказала она.
– Ты, ты.
Она покачала головой.
У него созрел вопрос. Точнее, план.
– Покажи мне свою руку.
Помедлив, Луна протянула ему ладошку. Он обвил ее пальцы вокруг своего указательного и легонько прижал большим.
И тут же ощутил огонь под ее кожей. Рука Хантера впитала его, сделавшись теплой, как от жара.
– Чувствуешь? – спросил он.
Луна кивнула.
– Ты знаешь, почему так происходит?
– Не знаю, – выдохнула она.
Он повернул ее ладонь: на белой коже запястья – ручейки синих вен. Он повел пальцем по самым длинным из них, туда, где рука сгибается в локте. Луна вздрогнула, но не стала отнимать руки.
Хантер наклонился, чтобы лучше рассмотреть, – будто бы собирался предсказать ей будущее.
– Можно?
Она кивнула.
Опасаясь, что вот-вот – и ему не хватит духу, он коснулся губами ее запястья. Пролетела искра. Внутри губ точно что-то загудело, и по телу пробежал жар.
Луна втянула воздух и отдернула руку, осматривая место, которого он касался. Наступила ее очередь говорить: «Смотри!»
Он увидел темно-синий след своих губ на ее коже – очертания цветка.
– Прости, я не хотел, – ошарашенно произнес он.
– Не надо извиняться.
Хантер откинулся на стуле, лицо его горело, голова кружилась.
– Больно?
– Да нет. Просто… странно.
Интересно, подумал он, это и есть засос? Но он слышал, как ребята в раздевалке смеялись: вон, мол, какая горячая попалась, не ожидал. Хантер украдкой смотрел на них, но то, что он видел на их шеях, скорее смахивало на легкий ожог, а не на голубоватый цветок, распустившийся на запястье Луны.
– Это как диалог, – сказала она.
Он посмотрел на нее:
– Что?
– Наши тела говорят друг с другом. – И она нарочито завозилась со своим сэндвичем – наверное, чтобы скрыть неловкость.
Странно, думал он. Она коснулась губами его кожи – и синяк прошел. А когда он сделал то же самое – совсем наоборот.
Хантер приступил к собственному ланчу, и снова потекла непринужденная болтовня. Они начали придумывать легенды про женщин, которые работали на раздаче в кафетерии. Луна сочинила подчеркнуто недиснеевскую сказку про заколдованную сетку для волос, мучившую ту, кто ее наденет. Хантер подыгрывал, прибавляя детали вроде «она требовала русалочьей плоти», но сосредоточиться было непросто.
Что же значил след на ее руке?
Перед тем как зазвенел звонок, он заметил, что Луна с легкой улыбкой старается подставить запястье под свет флуоресцентных ламп.
Луна Чанг
Луна обвела пальцами след поцелуя, распустившийся на подушечке ладони пониже большого пальца. Когда Хантер целовал ее, она ощутила теплый свет, как будто летом на ладонь попал солнечный зайчик.
Интересно, что будет, если они поцелуются в губы?
Хантер оперся на трибуны на другом конце спортзала. Его волосы стали длиннее – прядь то и дело падала на глаза. Она хотела пройти к нему, но он поднял взгляд – и невесть откуда взявшаяся стеснительность остановила ее.
Мисс Рисси свистнула, и Луна вышла из прострации. Класс разделили на четыре группы, и Луна с Хантером оказались в разных командах. Они играли в игру, предполагавшую забрасывание мяча в кольцо, но не совсем баскетбол.
Луна не особенно старалась. Слишком ее занимали собственные мысли. То место на ладони, которого касались его губы, все еще горело.
– Молодец,