На остановку он почти прибежал, наплевав на то, как ветер режет легкие. Он видел, как на этом перекрестке толпятся школьники со свисающими с плеч рюкзаками и с термосами в руках. Теперь он был одним из них. В какой-то мере.
Никто не заговорил с ним, когда он присоединился к ребятам на остановке, а кое-кто нарочно отстранился. Ему было плевать. Свобода: можно ездить в школу и обратно без присмотра. Он чувствовал себя так, точно сбежал из тюрьмы.
Когда подъехал автобус, Хантер зашел в него последним – оставалась лишь пара незанятых мест. Он плюхнулся на первое попавшееся и закрыл глаза. Через три остановки он ощутил, что рядом кто-то стоит.
– О, привет. – Это была Луна.
Он, моргая, уставился на нее, ощутив желание извиниться.
– Да садитесь уже! – донеслось из кабины водителя.
– Это он тебе? – спросил Хантер.
– Да. Это мое место.
– Тут два места, – сказал он. – Так что… я тоже могу тут сидеть, так?
Она подождала, пока он возьмет рюкзак и передвинется к окну. В легкие прополз сквозняк. И он не смог подавить кашель.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила она.
– Ну да, – ответил он. Посреди серого утра, в автобусе, полном сонных школьников, со страхом ждущих учебного дня… Он снова смутился. Не просить же ее, чтобы она подышала на него. Не сейчас.
Но она придвинулась ближе. До него долетало ее дыхание – настолько, чтобы стало чуточку легче, и он с благодарностью это принял.
Луна Чанг
Мысли Луны были так заняты Хантером, что она едва заметила, как автобус покатил в объезд. Они проехали ряд оранжевых дорожных конусов, блокирующих дорогу на месте трещины, в которую накануне угодило колесо их позднего автобуса. В утреннем свете расщелина показалась особенно гигантской. Она что, увеличилась? Такое возможно?
– Ого, – воскликнула она. – Глянь!
Что-то блеснуло на земле поверх трещины.
Светлячки.
– Странно, – сказал Хантер.
Примерно в таком же духе и продолжалась беседа, пока они ехали до школы.
Весь день глубоко в груди Луны зрело непонятное чувство – она толком не могла понять, что это такое, – да еще окутанное неведомой ей прежде стеснительностью. Всякий раз, когда она сталкивалась с Хантером, ее сердце билось иначе. Сначала они встретились в коридоре между третьим и четвертым уроками.
– Привет, – нерешительно поздоровался он.
– Привет, – ответила она. Хотелось сказать что-нибудь остроумное и запоминающееся, но прежде, чем она смогла хоть что-то сообразить, его и след простыл.
Потом она увидела Хантера прямо перед перерывом на ланч – он доставал из шкафчика папку. Над его ухом блеснул и тут же погас фонарик светлячка.
И особое ощущение – то самое, которое она впервые почувствовала во время игры в «Семь минут в раю», – вернулось. Теперь оно подначивало откуда-то пониже горла: ну же, смелей.
Луна подошла к нему как раз вовремя – он уже закрывал шкафчик.
– Слушай, а у тебя… это же астма, да? Ты как, справляешься?
Хантер моргнул:
– Ну, врачи поначалу тоже так думали. Но потом засомневались.
– А теперь тебе лучше?
– Если честно, толком не знаю. Но спасибо.
Слово за слово – и вот они уже вместе вошли в кафетерий. Хантер показал пальцем на пустой столик в углу:
– Пошли сядем?
– Давай. – Как же ей хотелось ответить беспечным тоном, а не перекрикивать бешеный стук сердца в ушах. Так, словно ничего такого не было в том, что она собирается съесть ланч в компании сына злейших врагов своих родителей. Ничего такого в том, что сама Луна при этом считает, что он отличный парень.
Они оба принесли из дома сэндвичи: Хантер – в старой сумке для завтраков, с пятном на боку, Луна – в коричневой бумаге (ужасно расточительно, ни с того ни с сего подумала она).
Они достали еду, и Луна было запаниковала из-за возникшей паузы, как Хантер сказал: «Держи!» Разломил огромное печенье, положил половину на салфетку и подвинул к Луне.
– Ух ты, спасибо.
– В морозилке таких штук пятьдесят, просто потому, что были по акции, – сказал Хантер. – Инстинкт выживания моей мамы. – Он сконфуженно замолчал.
Луна забеспокоилась, что снова наступит тишина.
– По тебе и не скажешь, что ты ходил в частную школу, – она выпалила это раньше, чем смогла себя одернуть.
Хантер расхохотался:
– Прямо в лоб, молодец.
– Прости, – сказала она.
– Не за что извиняться. Просто забавно. Ну и потом, ты права. Я там был, потому что выиграл стипендию. Ну… и вот я здесь.
Первый совместный ланч был полон начатых и незаконченных фраз и неловких пауз. Но на следующий день Луна снова оказалась в коридоре рядом с Хантером и отодвинула стул от того же столика в кафетерии.
– Дежавю, – улыбнулась она.
На следующей неделе, после того как она доела свой сэндвич, Хантер, стесняясь, достал из рюкзака моток ярко-красной хлопковой пряжи.
– Я тут подумал… научишь меня плести такой браслет? – И он показал на тот, что носил на запястье.
– А я думала, ты сам его сплел, – удивилась Луна.
Он покачал головой:
– Нет, мне сплела его мама. Много лет назад.
И с тех пор он его носит – как мило. Она никогда не видела его без этой штуки.
– Коди хочет такой же, – продолжал Хантер. – Он все спрашивает, когда же у него будет браслет как у меня. Я предлагал ему срезать и отдать этот, но он и слышать не хочет.
– Могу научить, конечно, – ответила Луна. – Это довольно просто. Только не из этой пряжи, а из кое-чего получше.
На следующий день она принесла моток своего любимого шнура темно-красного цвета. Тонкого и прочного – такого, из какого делают украшения и брелоки. Придвинувшись к Хантеру на стуле, она показала ему, как начинать, как сплетать шнуры между собой. Таким способом можно было сделать браслет довольно быстро, и Луна решила, что он и сам управится, но на следующий день за ланчем Хантер предложил ей закончить плести вместе.
Луна помогла ему завязать готовый браслет и подровнять концы шнура. Низко нагнувшись над столиком, чтобы учителя не увидели зажигалку, она запечатала их.
– Ух ты, – не выдержал Хантер, наблюдая, как сворачивается нейлон.
– Ага, – кивнула Луна. – Люблю это делать. Так кончики не поползут.
– Коди ужасно понравится. – Хантер широко улыбнулся.
Следующие недели уже шли по накатанной. С утра в автобусе они еще не находили сил для болтовни, но тишина из неловкой стала вполне дружелюбной. На ланче они живо болтали. На уроках физкультуры в паре играли в волейбол, находили друг друга в тренажерном зале и держали друг другу секундомер, когда бегали на короткую дистанцию.
Луна дивилась тому, насколько иначе теперь проходят ее дни. Она перестала чувствовать себя одинокой. Прежде Луна ненавидела спортзал – теперь же он был источником чистой радости. Каждый день она бежала переодеваться и заново завязывать конский хвост, чтобы из раздевалки направиться прямиком к трибунам, где ученики ждали звонка с урока, чтобы вернуться в мир. Всякий раз, когда она выходила из раздевалки, Хантер был тут как тут. Последние несколько минут урока она болтала с ним или касалась носками своих туфель его, избегая ответных касаний: смешная игра в салочки, которую они изобрели как бы между прочим.
И вообще, фраза как бы между прочим очень точно передавала суть их недавно сложившейся дружбы. Когда она думала об этом, ее охватывало приятное тепло.
Хантер И
– Ты чего это такой радостный? – спросила Луна, плюхаясь на кресло. Автобус тронулся, и Хантер еле успел поймать ее