«В царствование Петра Великого сия икона Богоматери (Тихвинская — Сост.) была поднесена графом Борисом Шереметьевым в дар Борисовской женской Тихвинской пустыни при ее основании.
«Как только была основана Борисовская обитель, некоторые недоброжелатели из соседней слободы возымели злое намерение сжечь ее. <…> Когда злоумышленники подошли кстене монастыря, то увидели на ней некую величественного вида Женщину в белой одежде, грозившую им. Видение этой Жены навело на них страх, и они поспешили удалиться от обители, поняв, что Сама Царица Небесная явилась им, чтобы удержать их от злого умысла».
«Одна благочестивая старица, именем Афанасия, имела обязанность возжигать неугасимую лампаду пред чудотворной иконой Богородицы. Однажды она шла из слободы в монастырь и по дороге встретила Девицу необыкновенной красоты, имевшую весьма величественный вид. Старица, пораженная величием Ее, поклонилась и сказала:
— Откуда идешь, Госпожа?
— Из монастыря, — отвечала Дева.
— А давно ли Ты прибыла в монастырь?
— Я всегда живу там.
— Что же я Тебя не видала? — продолжала спрашивать старица.
Дева ответила:
— Ты всегда пред Моей иконой лампаду зажигаешь и свечи ставишь.
Сказав это, она стала невидима. Только тогда старица поняла, что это была не простая дева, а Сама Пресвятая Богородица.
Спустя несколько времени старица Афанасия опять удостоилась лицезреть Царицу Небесную. Как и в первый раз, она шла по дороге из слободы в монастырь и встретила некую Жену, имевшую весьма величественный вид.
— Откуда Ты? — спросила старица и услышала в ответ:
— Из монастыря. Я иду навестить больную: она и мать ее усердно просили Меня навестить их.
После этих слов Жена стала невидимой.
Афанасия, поняв, что это была Пречистая Богоматерь, скорая Помощница всех, притекающих к Ней, отправилась к больной, о которой она знала. То была одна бедная девушка, страдавшая расслаблением тела. Когда Афанасия пришла к ней, то нашла ее совершенно здоровою. При этом девушка рассказала ей о своем ночном видении: ей явился некто и повелел взять Тихвинскую икону Богоматери из Борисовского монастыря. Пробудившись, она стала упрашивать родных исполнить это повеление. Родные согласились на это; икона была принесена, и больная приложилась к ней. Затем был отслужен молебен; в тот же момент больная получила исцеление». «Тихвинская икона в Борисовской пустыни». (30, с. 375–376).
В 1717 году, во время осады астраханскими и саратовскими ногайцами г. Пензы:
«Разнесся слух, что 4 августа ногайцы решили всеми силами обрушиться на город, овладеть крепостными воротами и башнями и, ворвавшись в город, выжечь и вырубить его. Всю ночь пред приступом жители Пензы провели в молитве, прося Богоматерь пред Ее Казанскою иконою не выдать их в их беспомощном положении. Когда с утра увидели с валов, что ногайцы собираются начать наступление, на Никольскую площадь вынесли Казанскую икону с крестами и хоругвями и начали молебен. Внезапно лик Богоматери на иконе почернел, и из глаз потекли слезы, но к концу молебна тот же лик просветлел и засиял дивными радостными лучами. Предчувствие спасения охватило горожан. Верили, что Богоматерь защитит. Скоро с валов пришла весть, что ногайцы, прекратив наступление, повернули тыл и бегут в беспорядке, еле успевая забрать повозки свои и пленных. Из рассказов пленных ногайцев потом выяснилось, что в то самое время, когда они готовы были броситься на город, из Пензы показалась ехавшая на белом коне прекрасная Дева. Ее сопровождали два старца; от Нее исходили огненные лучи, поражавшие ногайцев, как острые мечи. В ужасе они побежали. Событие это хранится в старинной рукописи, хранящейся в соборной библиотеке». «Казанская икона в Пензе». (30, с. 436–437).
Отцу святителя Иосифа Белгородского — Андрею Горленко:
«Однажды, задумавшись о сыне, Горленко сидел к вечеру на крыльце. Солнце уже заходило. Посмотрев на запад, он увидел Богоматерь, стоявшую на воздухе, и сына своего Иоакима, в молитве припавшего к Ее ногам. Богоматерь сказала отроку: «Довлеет Ми молитва твоя», — и тогда слетел ангел и накинул на мальчика святительскую мантию… Поняв, что его сына ждет духовное поприще, огорченный отец воскликнул: «Нам же, родителям, Пречистая Богоматерь, что оставляеши?» — Но ответа не было, и видение кончилось». «Святитель Иосаф Белгородский» (29, с. 81)
В 1739 году священником о. Василием, служившим при Покровской церкви в Ахтырке Харьковской губ., была обретена чудотворная икона Божией Матери «Ахтырская». «Через три года после обретения о. Василий во сне получил от Богоматери приказание освободить своими руками икону от насевшей пыли, омыть чистой водой и украсить. От страха он проснулся и ночью же исполнил приказание Царицы Небесной.
Тою же ночью увидал он второй необыкновенный сон. Снилось ему, что он идет к реке, чтобы вылить в нее воду, оставшуюся после омовения иконы. Встречается ему Богоматерь в образе прекрасной Девы и говорит: «Куда несешь ты воду? Вернись с нею домой и храни ее: она будет страждущих исцелять от лихорадки». «Ахтырская икона» (30, с. 410–411).
«Прославлению Ахтырской иконы в высших кругах русского общества, а также возбуждению усердия императрицы много способствовало следующее обстоятельство. В 1748 году, проезжая в Петербург, в Ахтырке остановилась больная вдова баронесса Вейдель с двумя малолетними дочерьми. Опасаясь за участь своих девочек, которым грозило круглое сиротство, баронесса горячо молилась пред иконою Богоматери об исцелении. Ночью она виделаво сне Владычицу, которая сказала: «Напрасно просишь ты об исцелении. Тебя ждет смерть. Поспеши раздать по церквам и нуждающимся все твое имение. Это полезно будет для твоей души». Больная указала на своих детей. «Не заботься о детях, — отвечала Богоматерь, — Я буду всегдашнею их Покровительницею. А ты готовься к смерти, так как умрешь через три дня, и раздавай свое имущество по церквам и нищим, чтоб они молились о тебе». «Ахтырская икона». (30, с. 412–414).
В 1748 году в с. Тинькове (в 7-ми верстах от г. Калуги), в доме боярина Хитрова две девушки-служанки обнаружили на чердаке его дома неизвестную темную икону. Одна из них по неведению похулила образ и была наказана болезнью. Ночью ее родителям явилась Пречистая и сказала: «Дочь ваша своим дерзким поступком в изображенном на полотне лице оскорбила не инокиню, но Меня; потому что это изображение есть Мой образ, чрез который, по воле Сына